Листья коки
Шрифт:
Илкама, одурманенная отваром из листьев коки, пошла на смерть безмолвно и покорно. Только главная мамакона, опекающая дев Солнца, попыталась вмешаться. Ведь не для этого же она отправила в Юнию лучшую свою воспитанницу. Однако при виде кипу, полученного от самого уильяк-уму, ей пришлось умолкнуть.
Торжественное жертвоприношение, столь редкое в небольших храмах, и охота вызвали всеобщее возбуждение, и никто не обратил внимания на то, что с юга перестали поступать вести. Скоро они не стали приходить и с запада, прекратились сигналы, которые посылал пост на перевале,
Весь двор обосновался в Уануко, где на время охоты должна была оставаться койя. Туда уже прибыл и главный ловчий Кахид.
Кольцо облавы, в которой приняло участие все местное население и гарнизоны окрестных крепостей, наконец сомкнулось, и ни один зверь из него не выскользнул. Насколько можно судить, в этом кольце — большие стада вигоней и гуанако, много лесных серн и серн породы пуду, а также оцелотов, маргаев, ягуаров. В южных долинах заметили даже двух или трех черных медведей.
Боги благосклонны, нынешняя охота обещает быть удачнее, чем прошлогодняя.
Когда же незадолго до начала охоты над западными склонами гор показалась огромная яркая радуга — явный знак благосклонности бога Неба, — никто уже не сомневался, что охота будет удачной.
Но Кахид поглядывал на радугу с удивлением. Почему она оказалась на западе, когда сын Солнца отправляется охотиться на восток?
У Кахида было множество всяческих забот, и он недолго раздумывал над странной приметой. Для этого существуют жрецы. Ну, а охота удастся на славу.
Еще ночью зажглись сигнальные костры на вершинах гор близ Уануко, сразу же вспыхнули и другие огни, огненное кольцо опоясало весь район охоты.
Кахид был уверен, что все будет хорошо: на рассвете начнется погоня, люди его отлично вышколены, и они покажут себя… Огромное кольцо, в котором нет ни единого слабого звена, начнет сжиматься, звери окажутся в западне.
Сын Солнца Уаскар (а он обожал охоту) отбыл из Уануко на рассвете, догнал загонщиков и соизволил идти вместе с ними. При властелине остались начальники дворцовой стражи, Уйракоча и Тупак-Уальпа, главный ловчий Кахид и несколько придворных. Остальные с разрешения властителя растянулись далеко вдоль цепи гонщиков. Там им вольготней было охотиться: не надо было уступать первенства сыну Солнца.
Уаскар отправился на охоту, словно на войну, в легком кожаном панцире с золотыми насечками, в золотом шлеме с перьями и в толстых солдатских сандалиях. Он опирался на длинное копье, наконечник которого был отлит из самой твердой бронзы, остер, как бритва, а по краям снабжен глубокими зазубринами. Два телохранителя несли связки легких дротиков.
Синчи, которого Кахид оставил при себе, шел поодаль, вслед за своим повелителем, готовый исполнить любое приказание.
Голова у Синчи была ясной, сегодня он не жевал коки.
Его удивляло, что сын Солнца передвигается точно так же, как и простые смертные, что он потеет, что он порой вынужден отдыхать. Вблизи сапа-инка ничем
Однако Синчи вспомнил поучения жрецов, сказания странствующих поэтов, частые разговоры на сторожевых пунктах. Там всегда говорилось, что боги, если они захотят, воплощаются в людей. Наверно, так и есть. Инти, бог Солнца, перевоплотился в первого сапа-инку и теперь живет в его наследниках.
Он неожиданно вспомнил текст послания, которое нес из Силустани в Куско: «Великий инка Атауальпа собрал огромные силы и движется на Куско». Значит, предстоит война…
А ведь инка Атауальпа — тоже сын сапа-инки Уайны-Капака. Значит, и в него вселился бог Солнца. Но как же могут бороться друг с другом двое богов? Ведь может случиться что-то ужасное. Вдруг померкнет солнечный день или разгневается бог Земли и уничтожит людей своей грозной мощью…
Людей он может уничтожить. Но не Солнце. Солнце — божество, более могущественное, нежели бог Земли.
Неожиданно Синчи потянуло к коке. Весь организм его, пропитанный наркотиком, в последние дни жадно требовал этой жвачки. Но сейчас кока была нужна ему во что бы то ни стало. Ведь такие размышления слишком мучительны для простого человека. А стоит только взять в рот эти листья, и тотчас все окружающее уходит вдаль, все становится безразличным, и жить тогда куда легче и проще. Все, о чем он сейчас думал, не имеет отношения к обычным людям — земледельцам, бегунам, рудокопам. Он, Синчи, обязан лишь исполнять приказы, а остальное — не его дело.
Но он подавил искушение и не притронулся к листьям. Ловчий Кахид запретил ему жевать коку. Он приказал Синчи иметь ясную голову, ведь в любую минуту ловчему могла понадобиться помощь. Да и сам Кахид не жует листьев коки. Только однажды на перевале по дороге на Силустани…
Ловчий послал бегунов вдоль цепи, и к нему все время поступали свежие вести.
Хотя ловчий уже дважды отправлял Синчи с поручениями, он все же предпочитал держать юношу при себе. Ведь Синчи хорошо знал местность.
Утром в первый день охоты примчался бегун с юга.
— Говорит Локу, предводитель тысячи, идущей по долине Корас. Убито два небольших оцелота. Большой ягуар ранил одного охотника, но остальные не дали ему прорвать цепь. Он помчался на гору Тайома.
— Это там. — Синчи, отвечая на вопросительный взгляд ловчего, указал на холм, видневшийся среди голых вершин. Небольшие заросли кустов кенны и карликовых кипарисов стлались среди расселин.
— Большой ягуар пойдет по тому оврагу, — добавил он.
Ловчий кивнул, прибавил шагу и догнал властелина, идущего с группой придворных чуть впереди цепи. Синчи видел, как ловчий низко поклонился и что-то сказал, указывая на недалекое взгорье. Повинуясь кивку Уаскара, ловчий обратился к загонщикам и поднял руку. Этот сигнал передали дальше.
Кахид быстро отдавал приказы. Группа из двухсот солдат, идущая далеко за цепью, была на всякий случай вызвана к ловчему и выстроилась у подошвы холма. Потом ловчий подал знак Синчи.
— Веди! Укажи то место, где сын Солнца сможет поразить большого тити.