Лист Мёбиуса
Шрифт:
— Чистый теоретик и аранжировщик! — с гордостью провозгласил старичок и подчеркнул, что передвигающихся и без него вполне хватает. Хватает также происшествий.
Тут, как видно, теоретик движения что-то вспомнил — он взял остро отточенный карандаш и аккуратно нарисовал на своем кладбище крест.
— Вчера вечером произошла катастрофа в Килинги-Нымме, — прокомментировал он. — Один откинул лапти!
— Так вы отмечаете реальные, подлинные катастрофы на своей схеме? Прямо на кладбище?
Старичок кивнул и добавил, что каждый год приходится подклеивать новый лист. Правда,
— Да, ситуация на нашем перекрестке и вправду запутанная, — сказал он и почувствовал приятно подхватывающий прилив вдохновения. — Трудно, конечно, избежать катастрофы, однако шведы, например, прекрасно сориентировались бы в подобном положении.
— Шведы? — Удар оказался неожиданным и пришелся под дых. Карандаш выпал из ослабших пальчиков дедули и дорожным катком покатился по игрушечному кладбищу.
— Там полное преимущество имеют пожарники и газовщики, — сочинял Эн. Эл. — Всякие пьяные полицейские, велогонщики и даже скорая помощь беспрекословно уступают им дорогу.
— Ах вот как… — промямлил старичок, совершенно выбитый из колеи.
— А в Китае абсолютный приоритет у воинских транспортных подразделений. Пироксилин, нитроглицерин и прочие бум-бах-трахи.
Старичок увядал на глазах. Ощутительная часть земного шара тихо выскальзывала из-под контроля — беззастенчиво вторгались в его святая святых.
— Что же касается Бельгии, то — правда, не знаю, действует ли такое положение по сей день, — но еще несколько лет назад там вообще не ведали водительских прав. (Эн. Эл. и вправду где-то об этом слышал.)
— Как и на Южном полюсе? — с горькой усмешкой вставил вахтер, хватаясь за соломинку.
— Вроде бы да. Но вообще-то Бельгия одна из самых густонаселенных стран Европы. И по части культурного уровня тоже, кажется, нельзя упрекнуть всех этих фламандцев, валлонов, французов и кто там еще обитает.
— Да как они смеют? — Голос старичка сорвался.
— Говорят, сперва ты покупаешь автомобиль, усваиваешь в пригороде или в сельской местности азы вождения и постепенно переходишь на более загруженные трассы. Соваться без достаточных навыков в заторы центральной части города — все равно что самого себя подставлять под удар. Между прочим, процент дорожных происшествий там очень низкий. Да, а теперь мне пора вернуться к делу. Большое спасибо за разъяснения. Желаю успехов в создании новых композиций!
И он безо всякой жалости покинул старичка, приунывшего за столом. Наедине со своими красивыми автомобильчиками из глянцевой бумаги, дорожными знаками и собственным кладбищем…
Вечером, когда Эн. Эл.
— Чтобы к завтрашнему дню пропуск был в порядке. У нас Дисциплина строгая, не то что во всяких там других местах… в Бельгии да в Швеции. — Помолчав, старичок весьма иронично добавил: — Знаете, молодой человек, говорят в Индии тоже играют в шахматы, и будто бы ферзь там ходит конем…
Блям! — полетела в рот конфетка. Щелк! — захлопнули окошко в будке.
Порой судьба преподносит такие сюрпризы, что только диву даешься. На следующий день пропуск Эн. Эл. не потребовался. Не потребовался потому, что вахтер откинул лапти. Пал жертвой братства водителей бензомоторных экипажей.
Вечером, когда он переходил дорогу, направляясь из будки прямо домой, его сбила машина. Автоинспекция приступила к выяснению обстоятельств, всех свидетелей происшествия просят позвонить по телефону 666–768. Разыскивается синий «Запорожец», по некоторым сведениям на нем имеется знак «шофер глухонемой»…
Эн. Эл. стало как-то не по себе. Он сел за стол и машинально начертил маленький крестик на клеенке.
И тут же подумал, что ему самое время обратиться к врачу.
4
— А вы весьма прилежно поработали, — отметил доктор Моориц, выкладывая на стол шахматные фигуры. В его тоне слышалась похвала или, может быть, это ирония?
— Вы ведь просили.
Эн. Эл. взглянул на общую тетрадь, исписанную буквально от начала до конца — конечно, он занес в нее не все, о чем передумал, что перечувствовал, — и все же ему стало неловко. Но он решил не давать над собой подтрунивать и заявил с наглой откровенностью, что писанина ему понравилась и даже местами доставила радость.
— Это заметно. — Доктор вытянул вперед руки с зажатыми в кулаках пешками. Руки для человека его профессии были сильные с довольно крепкими пальцами трудяги, в отличие от лица, можно сказать, аристократического. Эн. Эл. сделал выбор и получил черные фигуры.
— Черные — это, пожалуй, даже символично, — сказал он.
— В каком смысле? — поднял брови доктор Моориц.
— Ну, я ведь и сам в известном смысле нечто вроде черного ящика, тайны которого вы должны раскрыть, разумеется, к нашей общей радости (вот и он ответил с иронией). По-моему, для первооткрывателей, для тех, кто лучом света смело проникает в темное царство, белый цвет подходит больше, чем черный. Ясность, свет, смелый почин!
— Это не совсем так. Вы знаете о себе много больше меня, поэтому в познании вашего своеобразного, интересного эго именно я фигура более темная. Однако пейте кофе! Вообще-то мне не следовало бы угощать больного таким крепким черным кофе, но я знаю, что вы гурман.
— Прикажете понимать это как намек?
— Понимайте как знаете… Я хожу d2—d4…
Э. Эл. налил себе кофе. Он и вправду был хороший.
Они сидели в кабинете доктора Моорица. За окном уже спускались сумерки. Во дворе все стихло, лишь от котельной доносились голоса.