Лисий дом
Шрифт:
– Благодарю господина офицера, – низко поклонилась я, пряча лукавую усмешку.
Теперь я тоже везде его узнаю.
Похоже, он не сердился. Скорее, был озадачен, как мне показалось. Я не человек, вернее, не совсем человек, и хотела напомнить ему об этом. И мне это удалось!
– Что ж, иди, – только и сказал он.
Я поспешила на встречу с Алым Пионом, размышляя, к каким последствиям приведет моя дерзость. Пока Дракон не стал меня наказывать, но что если я вольно или невольно
Впрочем, я не жалела.
Чего только стоило выражение лица господина офицера! Меня на мгновение обуяла настоящая бесшабашность. Казалось, я все могу. Сообразив, что я утратила грациозность и, как ребенок, несусь по переходам, я сбавила шаг. Наконец я остановилась у покоев куртизанки, памятных с прошлого раза.
За раздвижными дверями, затянутыми плотной расписной бумагой, тренькали струны. Сначала вступила длинная цитра, а за ней и хинская, которая давала более тонкий, высокий, слегка гнусавый звук. Куртизанка была не одна и репетировала перед вечерним выступлением.
Я поскреблась в двери.
– Кто там? – раздался недовольный женский голос, и музыка смолкла.
– Это я, Маленький Цветок, – отозвалась я.
Служанка проворно отворила. Я вошла и согнулась в поклоне, даже не успев толком разглядеть тех, кто внутри.
– Можешь встать, – наконец дозволила Алый Пион.
Куртизанка жестом отослала прислугу, чтобы никто не был свидетелем нашего разговора. Служанка молча удалилась, только щелкнули створки за спиной…
– Покорнейше прошу простить меня за опоздание и за то, что прерываю вашу репетицию!
– Прощаю, – переливчато засмеялась куртизанка и прикрыла рот рукавом. – Ты и правда припозднилась.
– Простите, госпожа, – снова поклонилась я.
Алый Пион тут же подняла меня, потянув за руку.
– Времени почти не осталось. Так и будешь тратить его на церемонии?
– Пожалуй, нет.
Я подняла взгляд: Алый Пион сегодня была хороша как никогда. Лицо светилось решимостью и внутренним умиротворением. Не думаю, что она смирилась с судьбой, но здесь и сейчас она пребывала в мире с собой. Она облачилась в алое платье, которое на любой другой показалось бы вульгарным и кричащим. Но только не на ней.
Не знаю, то ли дело было в сдержанном холодном оттенке, то ли в черной приталенной рубахе и таком же поясе, то ли в умении носить такие яркие наряды, но женщина казалась воплощением жизнеутверждающей силы и энергии. Шпильки в прическе были из темно-красного коралла.
Другая куртизанка, имени которой я не знала, искоса смотрела на нас. Очевидно, по моей одежде ей стало ясно, что я служанка, однако вышивка на моей верхней юбке, если приглядеться, была более изысканной, да и вела я себя не как простая рабыня. Красавица пребывала в недоумении и переводила взгляд то на меня, то на подругу.
Эта женщина оказалась ровесницей Алого Пиона, почти столь же прелестной
Верхняя рубашка, скромно запахнутая у горла, сшита из бледно-сиреневого шелка, затканного белыми тонкими полосками. Такую материю обычно берут на юбки, но никак не на рубахи. Однако смотрелось это неплохо благодаря тому, что швея точно выдержала направление нити и филигранно подогнала детали.
Благодаря пестроте материала вышивка не требовалась, а тон оттенял белоснежную бархатистую кожу красавицы. Губы были, вопреки обыкновению, окрашены не в алый, а в лиловый цвет. Темные блестящие глаза сияли. Накладные и свои косы скручены в совсем не типичную для куртизанок округлую прическу.
Верхняя юбка была густо-лилового оттенка с вшитыми по подолу белыми полосами разной ширины.
– Детская юла! – вырвалось у меня, когда я поняла, что мне напоминает ее наряд.
Алый Пион рассмеялась и сказала, обращаясь к сестре по ремеслу:
– Ну, что я тебе говорила! Разве она не наблюдательна? Не каждому дано заметить такое.
– Ах, вот как… – протянула подруга и благосклонно улыбнулась. – Теперь понятно, кто она. Та самая служанка, о которой ты мне все уши прожужжала.
– Она, она. Маленький Цветок, это Нежный Ирис. Сегодня мы исполняем «Игры божественного ребенка», а потом она станцует под мой аккомпанемент.
Я затаила дух и представила, как это будет.
Стоит куртизанке закружиться, и платье превратится в гигантскую юлу, а в конце, когда она должна согнуться в земном поклоне, вибрация струн длинной цитры вкупе с постукиванием по деревянному корпусу довершат картину. Игрушка больше не крутится, она упала и неподвижно застыла…
– О, как необычно! – воскликнула я, преисполненная волнения, совсем забыв о пережитом ранее испуге. – И рискованно.
– Что наша жизнь, как не игра? – то ли весело, то ли печально улыбнулась Алый Пион. – Только не для людей, а богов. Мы всего лишь игрушки в их руках.
– Но…
– Что? – подбодрила меня куртизанка.
– Как жаль, что я не смогу это увидеть! – пожалела я.
– Почему?
И опять я ненадолго перевоплотилась в служанку, которой надлежит прислуживать куртизанкам.
Алый Пион только покрикивала, пока меня спешно переодевали и заново причесывали, разделяли на пробор, смазывая гладкую косу маслом камелии и подворачивая самый кончик в футляр из лент, чтобы волосы не трепались по полу, когда я сяду или поклонюсь. Теперь я с виду ничем не отличалась от прочих прислужниц.
– Прекрасно, – одобрила Нежный Ирис. – Никто не обратит на нее внимания.
– Хорошо, если так, – кивнула Алый Пион. – Хвала высшим богам, на приеме сегодня Дракон, поэтому никто не будет приставать к служанкам.