Лис и империя
Шрифт:
Джерин хотел было что-то ответить, но вместо этого вскричал:
— Берегись!
Пеший имперский солдат с топором в руке подбегал к их колеснице. Многие лошади с той и другой стороны пали, многие возницы были убиты, многие колесницы перевернулись, и многие воины бились уже на своих двоих.
Вэн спрыгнул с колесницы и с ревом, который вполне мог бы вырваться из горла длиннозуба, бросился на солдата империи Элабон. Тот был почти на фут ниже огромного чужеземца, которого делал еще громадней шлем с покачивающимся над ним султаном из конского волоса. Когда Вэн замахнулся своим копьем, имперский воин не решился на единоборство, а просто развернулся и
Дагреф сумел выбраться из жуткой давки и по приказу Джерина направил колесницу в сторону группы имперских повозок, чьи воины усердно наседали на горстку людей Араджиса и горстку солдат войска Лиса. Пара имперских колесниц тоже выделилась из всеобщей сумятицы и поспешила перекрыть ему путь.
Тут вдруг прямо на морды имперских коней спикировал сверху Фердулф и отчаянно завизжал. Одна из упряжек взбесилась и понесла, выпав, таким образом, из сражения. Другая упряжка, наоборот, заплясала на месте. Лошади, пятясь, в ужасе ржали. Элабонские воины вцепились в поручни своей колесницы. Это единственное, что они могли сделать, чтобы не вывалиться из нее.
К сожалению, этот маневр сделал их легкой добычей для Джерина с Вэном. В одного южанина Лис выпустил стрелу с близкого расстояния. Другого Вэн заколол копьем. Третий, видя, что происходит, выпрыгнул из колесницы и тем самым сохранил себе жизнь.
— Отлично сработано! — крикнул Джерин Фердулфу. — Продолжай в том же духе… ты сведешь их с ума.
Паря в воздухе, Фердулф широко улыбнулся своему опекуну. В сравнении с Элабонской империей, ставшей для маленького полубога средоточием всего неприятного, Лис выглядел теперь много лучше, чем раньше.
— Я придумал еще кое-что новенькое для них, — сообщил Фердулф.
Он вознесся над полем сражения, задрал повыше свою тунику и…
Нельзя сказать, что это было ново. Фердулф уже учинял нечто подобное, когда Мэрланз Сырое Мясо приезжал в Лисью крепость. Тогда его затея казалась всем отвратительной, но не больше. Теперь же, когда какому-нибудь элабонскому воину с неба на голову обрушивалась моча, бедняга на пару мгновений терялся, не будучи толком способным ни защищаться, ни атаковать. Многим эти мгновения замешательства стоили жизни.
А несносный Фердулф, казалось, обладал неиссякаемыми запасами своего гаденького оружия. Джерин даже представить не мог, что одним из достойных хвалы свойств маленького полубога станет его способность бесконечно мочиться, не восполняя свои затраты ни элем, ни иным видом питья. Вряд ли ситонийские мифологи и их элабонские подражатели сочли бы возможным подробно остановиться на этой его способности, узнай они о ней. Они ведь настроены на более высокие материи. А вот Фердулф — нет.
Другим похвальным качеством малыша, о каковом даже самые разборчивые мифологи вполне могли бы упомянуть в своих книгах, явилось его сверхъестественное умение уворачиваться от стрел. Возможностей продемонстрировать это качество у него было предостаточно. Множество разгневанных имперских лучников посылали стрелы в Фердулфа. Причем летал он не так уж и высоко, представляя собой отличнейшую мишень. Тем не менее ни одна из стрел цели не достигала. Джерин не мог понять: то ли стрелы действительно летят мимо, то ли Фердулф уворачивается от них. Как бы там ни было, он оставался целехонек. И гадко мстил стрелявшим в него.
Но вдруг, взвизгнув от удивления и возмущения, малыш сверзился с неба и шлепнулся наземь неподалеку от Лиса.
— Вот чума! — воскликнул Джерин. —
— Йо, отец, — отозвался тот и оглянулся через плечо. — Ты действительно хочешь его спасти?
— Не провоцируй меня, парень, — сказал Джерин.
Он предпочел бы, чтобы эти слова, сорвавшиеся у него с языка, больше походили на шутку. Однако мысль оставить назойливого отпрыска ситонийского бога на произвол судьбы ужаснула его своей привлекательностью, хотя он никогда не признался бы в том ни Фердулфу, ни тем паче Мавриксу.
Хотя Фердулф уже не летал, стрелы все равно не попадали в него. Они утыкали землю вокруг его маленьких ножек, но ни одна из них не вошла в плоть.
— Прикончите его! — крикнул кто-то из имперских. Без сомнения, это был Кэффер, непристойно довольный собой.
— Гони к колдуну! — крикнул Джерин и выпустил в Кэффера стрелу.
Маг отмахнулся от нее небрежным движением руки. Однако отнюдь не с той же легкостью, что была присуща Фердулфу. Воспользовавшись его секундным замешательством, маленький полубог вновь воспарил в небо. Как только стрела миновала чародея из города Элабон, тот возобновил свое заклинание, и Фердулф, вереща от ярости, вновь оказался на земле.
Джерин снова выстрелил в Кэффера. И снова волшебник послал стрелу в сторону. Один из воинов императора выскочил из своей колесницы и бросился к Фердулфу, который после очередного прыжка в воздух, совершенного в момент нового замешательства колдуна, опять возился в траве. Ругаясь, Вэн спрыгнул на землю и помчался к нему на выручку. В отличие от другого своего соотечественника завидевший великана солдат не сбежал, а остался сражаться.
У Лиса не было времени наблюдать за их поединком. Дагреф уже подвел свою колесницу так близко к вражеской, что мог стегнуть чародея кнутом. От этого орудия тому было сложней отмахнуться, чем от стрелы, но Кэфферу удалось извернуться, и он поспешно выкрикнул какое-то заклинание. Хлыст в руках Дагрефа превратился в змею. Она шипела, извивалась и норовила его укусить.
Однако этот фокус не возымел того эффекта, на который рассчитывал Кэффер. Как и большинство мальчишек его возраста, Дагреф умел обращаться со змеями. Эта была покрупнее тех, что Джерин видел близ Лисьей крепости, но сие обстоятельство, кажется, ничуть не смутило его сына. Дагреф схватил змею за туловище позади головы. Ему пришлось пустить в ход обе руки, ибо она была довольно длинной и бешено била хвостом. Джерин подхватил поводья, чтобы лошади не понесли.
— Спасибо, отец, — поблагодарил Дагреф и крикнул Кэфферу: — Ты ее сотворил, а теперь посмотрим, как она тебе понравится!
С этими словами он бросил змею в колесницу мага.
Заклинание, превращающее хлыст в змею, было, по-видимому, у Кэффера наготове, а вот обратного у него вроде бы не имелось. Вместе с возницей и другим воином экипажа колдун дико взвыл и принялся топтать рептилию, которая, как и любая другая змея, оказалась весьма нерасположенной к таким вещам.
Дагреф невозмутимо, словно ничего особенного не произошло, забрал у Лиса поводья. Тот тут же выпустил в Кэффера третью стрелу. Маг заметил ее лишь тогда, когда она угодила ему между ребер и чуть ли не до самого оперения вошла в плоть. Он выпрямился и завопил — то ли в агонии, то ли от нешуточного изумления. Поскольку люди, как и змеи, тоже имеют свойство противиться смерти, Джерин выстрелил в него еще раз, на этот раз в лицо. Колдун, словно куль с мукой, вывалился из колесницы.