Линкор «Шарнхорст»
Шрифт:
Судя по официальным протоколам допросов уцелевших моряков, «Шарнхорсту» в течение всего боя пришлось полагаться исключительно на оптические дальномеры. Один из моряков говорил так:
«Вокруг „Шарнхорста“ все время разрывались осветительные снаряды; их свет слепил дальнометристов, так что им было очень трудно работать. Расчетам 20-мм и 37-мм пушек было приказано по возможности уничтожать факелы осветительных снарядов; сам же „Шарнхорст“ стрелял снарядами этого типа крайне неточно и неэффективно — они освещали только пустые участки поверхности моря».
Первые же залпы
«Примерно без четверти пять в носовой части корабля по правому борту раздался страшный взрыв — где-то на уровне башни „A“. Ударной волной меня сбило с ног, и я чуть не задохнулся от густого дыма. С мостика спустился Хинтце. Он хотел выяснить, что произошло, потому что оттуда ничего нельзя было разобрать. Он помог мне подняться на ноги и спросил, не ранен ли я. Я ответил, что нет, и он сказал: „Оставайтесь на своем посту. Нам важно знать, что будет происходить здесь“».
Осколками разбило объективы перископов на мостике, однако при этом никто из находившихся там не пострадал. Дальше было хуже. В результате взрыва башню «A» перекосило, и несколько артиллеристов было убито на месте. Возник пожар, огонь быстро проник в систему подачи боезапаса башни «B», было много дыма. Во избежание катастрофы оба погреба были частично затоплены.
«Мы барахтались в ледяной воде, пытаясь спасти хотя бы часть боезапаса. Прошло несколько напряженных минут, прежде чем воду удалось откачать, и башня „В“ вновь стала боеспособной»,
— рассказывал один из артиллеристов этой башни Руди Бирк.
Вильгельм Гёдде:
«Когда башню „A“ заклинило, она была развернута по правому борту, приводы наводки вышли из строя. Потом по телефону сообщили, что внутри башни нет никаких признаков жизни. Из-за сильного огня и густого дыма башня в сражении больше не участвовала».
Второй снаряд пробил правый борт на уровне ватерлинии и разорвался в межпалубном пространстве. Ценой невероятных усилий аварийной команде удалось приварить металлический пластырь, наложив его на пробоину.
«Поступавшая через пробоину вода в основном затрудняла работу сварщиков, опасности для корабля это не представляло, серьезных повреждений также не было»,
— рассказывал один из матросов аварийной команды.
Около пяти часов Гюнтер Стрётер вновь почувствовал, как корабль накренило и сильно тряхнуло:
«Я понял, что снаряд попал в центральную часть корпуса, скорее всего по левому борту… Сообщили, что из погреба идет дым… Командир орудийного расчета Виббельхоф приказал надеть противогазы… Чуть позже расчет 15-дюймового орудия правого борта сообщил, что снаряд пробил подъемник, и орудие вышло из строя. Матросы, обслуживавшие подъемник, были убиты. Оставшимся в живых было приказано идти к пункту сбора».
Прошло пятнадцать критически важных минут. Управляемый по радару огонь велся с двух сторон, на линкоре уже были сильные разрушения, но он держался на плаву, все еще сохраняя свое преимущество в скорости. В глубине корабля, под броневой палубой, на пределе сил работала команда энергетической установки, которой руководил корветен-капитан (инженер) Отто Кёниг.
«В 17.08 „Шарнхорст“ твердо держал курс на восток, снаряды главного калибра уже доставали „Дюк оф Йорк“ и „Ямайку“. Тактика была такая — развернуться к югу, произвести полный бортовой залп, а затем вновь идти к востоку, одновременно готовя следующий залп. Это должно было затруднить работу артиллерии „Дюк оф Йорк“»,
— писал адмирал Фрейзер.
Первые залпы «Шарнхорста» дали большой промах, снаряды упали в воду на удалении почти 2000 метров от «Дюк оф Йорк» и «Ямайки», однако потом стали ложиться все ближе и, наконец, попали в цель. Два 28-см снаряда накрыли «Дюк оф Йорк» — в результате прямого попадания в фок-мачту снесло за борт одну из ее опор и временно вывело из строя радар, перебив кабель антенны. [31] Лейтенант Рамсден:
31
Антенный кабель вскоре был восстановлен, и огонь продолжался с прежней интенсивностью. — См.: Сулига С. В. «Линкоры типа „Шарнхорст“».
«Одновременно разорвалось два или три осветительных снаряда, факелы нависли над нами, испуская ослепительное белое пламя. Как будто над морем появилась яркая луна. Помню, я еще подумал, что нас видно на несколько миль вокруг. Было такое ощущение, что ты вдруг оказался совершенно голым, и захотелось спрятаться от этого пламени, как будто таким образом можно было спастись! Наконец факел стал затухать и, рассыпавшись, превратился в сноп ярких искр, которые упали в море — как будто кто-то ночью погасил окурок или выбил трубку».
Итак, факелы осветительных снарядов потухли, и «Ямайка» опять погрузилась в темноту, однако все только начиналось. Вновь лейтенант Рамсден:
«Как только мы погрузились в столь успокоительную темноту, я заметил вспышки первого бортового залпа 11-дюймовых орудий (линкор как будто „подмигнул“ нам издали) и подумал: „Он стреляет в нас…“ Слава богу, траекторий этих снарядов не было видно, в отличие от наших трассирующих снарядов, — это было бы еще хуже. Я вглядывался в бинокль и краем глаза заметил не очень яркую вспышку на корме по левому борту, а затем как будто кто-то начал щелкать огромным кнутом — и совсем рядом со свистом пронеслись осколки».
Робин Компстон, представитель Королевских ВВС в штабе Фрейзера:
«Ответного огня пришлось ждать недолго, сначала были недолеты, а потом прямым попаданием была накрыта передняя надстройка. Если бы эти 11-дюймовые снаряды разорвались в межпалубном пространстве, то еще неизвестно, чем бы все закончилось. Вскоре после этого накрытия снаряды упали в море прямо перед носом корабля, поднялись столбы воды, а через несколько секунд после того, как они опали, по этому месту прошел „Дюк оф Йорк“».