Линия судьбы

Хельтруда

– То, что через твою спальню прошли все саи, ни для кого не секрет, - язвительно сообщила Витальяна.

– Да, я нравлюсь мужчинам, в отличие от тебя, - в голосе Ронды слышалось лишь веселье.
– Но ты неправа, я еще не испытала на прочность сая Берта, который что-то давно не заглядывал к нашей подружке Кассии. Наверное, нашел себе чистокровную сатию.

– Ну и сука ты, Ронда!
– со злостью крикнула Кассия, и Алмар услышал шум падающего стула, а затем женский визг.

Принц толкнул дверь и расхохотался, стоя в проеме. Грозная протиснулась между ним и косяком и с любопытством уставилась на два катающихся по полу женских тела. Кассия, вцепившись в волосы Ронды, пыталась увернуться от кулаков соперницы. Витальяна, забравшись на диван с ногами,

с азартом следила за представлением, а у окна стояла Алия и беспомощно хлопала глазами. Волчица озадаченно оглянулась на смеющегося хозяина. Картинка, которая пришла к магу от животного, выражала полное недоумение. Добычи рядом не было, и она не понимала, из-за чего сцепились эти самки, но потом Грозная сообразила, что, наверное, двуногие дерутся из-за хозяина. Он ведь очень сильный самец, и иметь от такого детеныша должна самая сильная самка стаи. Только отчего тогда две другие не участвуют в битве? Волчица вопросительно оглянулась на хозяина. Тот, прекратив смеяться, потрепал зверя по загривку.

– Да просто они озабоченные дуры, - пояснил он и гаркнул так, что стены задрожали.
– Прекратить!

Кассия моментально вскочила на ноги, одергивая на себе голубое шелковое платье, пышный воротник которого превратился в лохмотья. На скуле дамы алела длинная царапина. Ронда же подниматься не спешила. Она дождалась, пока сай протянет ей руку, и только тогда легко встала на ноги.

– Ах, сай Алмар, вы как всегда вовремя, - проворковала Ронда с придыханием, прижимаясь к мужчине грудью.
– Я покину вас, мне нужно привести себя в порядок, но затем ... я в вашем полном распоряжении.

– Ронда, погоди немного, - не выпуская руки женщины, попросил Алмар.
– Алия, что здесь произошло?
– строго спросил он, поворачиваясь к фаворитке.

– Дамы не сошлись в оценке некоторых достоинств представителей вашей расы, - ехидно ответила Алия.
– Здравствуйте, ваше высочество.

Алмар намек понял.

– Прости, дорогая, мою неучтивость, - он наконец-то отпустил руку Ронды и, подойдя к женщине, поцеловал ее в щеку.
– У меня для тебя сюрприз. Нас пригласили ко двору Тэтвуда Первого.

– Сай Алмар, вы оставите меня скучать в этой глуши?
– Ронда отреагировала на это заявление первая.

– Так как Алия является для айтов моей наложницей, - заметив, как женщина недовольно поджала губы, Алмар поспешил исправиться, - а для людей официальной фавориткой, ей положена свита, в которую кроме служанок должны входить две благородные дамы. Я бы желал видеть Ронду и Витальяну, а тебе, Кассия, следует немедленно покинуть мой дом. И не стоит ждать сая Берта, - маг не удержался и мстительно добавил, - он превратился в камень при попытке моего убийства.

Витальяна радостно взвизгнула, Ронда с притворным сочувствием смотрела на неверяще хлопающую глазами Кассию, Алия хранила высокомерное молчание, вновь натянув на лицо маску холодной невозмутимости. Алмар с удовольствием увидел, как лицо баронессы Кассии Джой покрывается красными пятнами, а сама женщина молча открывает рот. Следовало бы прибить интриганку, но лень. Поэтому Алмар свистнул Грозной и, довольный тем, как сложились обстоятельства, покинул женскую половину, на прощание шепнув Ронде, что придет к ней, когда стемнеет.

Летта

Летта лежала в маленькой белой палате со стеклянной стеной. Сквозь стекло был виден длинный коридор, выкрашенный в персиковый цвет, пост медсестры, сейчас пустующий, и такие же прозрачные стены в палатах напротив. Играла тихая музыка, вроде, Моцарт. Интересно, который сейчас час? Странно, но ничего не болит. Наверное, врачи сжалились и разрешили уколоть "трамал". Ничего не помню. Нужно встать, принять душ, успокоить маму.

По коридору шел худощавый мужчина в белом костюме-тройке. Лица его девушка рассмотреть не могла, только отметила про себя, что двигается он, словно крадется, и еще Летта подумала, что мужчина с длинной черной косой, диссонирующей с белоснежным нарядом, совершенно неуместен в этом здании, пропитанном болью и безнадежностью. На

носу у незнакомца красовались солнцезащитные очки, и девушка удивилась, зачем он их надел в помещении. Мужчина поравнялся с ее палатой, замер, медленно снял очки и едва уловимым движением переместился к прозрачной стене, положив на нее ладони и приблизив лицо так к стеклу, что оно моментально запотело от его дыхания. У Летты замерло сердце, а затем с громким топотом попыталось сбежать из груди. На лицо незнакомца была надета белая улыбающаяся пластмассовая маска. Холодная, неподвижная, мертвая. Глаза мужчины, без белков, абсолютно черные с золотыми искрами в том месте, где у обычных людей бывают зрачки, не моргая, следили за девушкой с прижатых к стеклу ладоней. Летта хотела закричать, позвать на помощь, но страх парализовал горло, липкой холодной сетью сковал тело. Она с ужасом смотрела, как страшное существо просачивается сквозь стекло и медленно плывет в ее сторону. Вот он подошел совсем близко, склонился над лежащей девушкой. "Не надо бояться. Всего один поцелуй ", - голос оказался очень приятным, но отчего-то стало еще страшнее. Мужчина склонился над Леттой и прижался холодными пластиковыми губами к ее губам. Девушка попыталась его оттолкнуть, но он навалился сверху, оказавшись на удивление тяжелым. Летта задыхалась, тогда она в панике нащупала веревку, удерживающую маску на лице, и рванула ее, вцепившись другой рукой в белую личину. Мужчина резко отшатнулся, маска осталась в руке девушки и .... она проснулась.

Летта распахнула глаза и обнаружила, что лежит на большой кровати в круглой комнате со сводчатым потолком и узкими арочными окнами. Это был сон, просто сон. Сердце все еще бешено колотилось в груди, словно она пробежала несколько километров в гору. Приснится же такая ерунда. Летта прикрыла глаза, и вдруг ощутила горе и грусть. А потом пришло сожаление и чувство вины, захотелось плакать. Она почувствовала тревогу за своего ребенка. Стоп! Какого ребенка? У нее нет детей. Летта вновь открыла глаза и осторожно повернула голову. В кресле спала Рина, свернувшись калачиком. По ее щекам текли слезы. Это ее эмоции ощущала Летта. Рядом на полу, опершись спиной о кровать, сидел колдун, и от него тянуло горечью и чувством вины. С ума сойти. Вот и первый результат объединения. Она стала эмпатом.

– Доброе утро, Икс.

Мужчина повернулся, и Летту обдало такой искренней радостью и облегчением, что она даже смутилась от неожиданности. Альбинос улыбнулся, но тотчас напустил на себя сердитый вид.

– Госпожа моя, наверное, забыла, что теперь она графиня, которая отвечает за множество жизней? Как ты могла так опрометчиво поступить и, не дождавшись, пока я просчитаю варианты, броситься в объятия белой девы? А если бы все, что она тебе говорила, оказалось ложью? Если бы она поглотила тебя, а не ты ее? Разве можно быть такой безрассудно доверчивой? Как ты, вообще, смогла дожить до своих лет?

Он еще что-то говорил, а Летта просто лежала на кровати и с улыбкой смотрела на мужчину. Она ведь прекрасно чувствовала его радость, облегчение, любопытство и заботу. А то, что колдун ругается, - мелочи. Просто он испугался, ведь еще никогда в жизни у него не было того, о ком он мог бы заботиться. А еще Летта уловила в эмоциях своего управляющего маленький намек на зарождающуюся еще не любовь, но симпатию. Интересно, кто смог растопить сердце грозного колдуна? Девушка про себя хихикнула и скосилась на распекающего ее мужчину, представив, как Икс поет серенады под балконом своей возлюбленной. Вот лезет же в голову всякая ерунда.

Летта прислушалась к себе, благоразумно давая мужчине высказаться. Странные это были ощущения, словно она стала огромным облаком, впитавшим в себя множество маленьких капель. Со всех сторон хлынули чужие эмоции, и это было необычно, но интересно. Рина даже во сне боялась, что в случае смерти юной графини ее выгонят из замка, а еще она очень переживала о своем нерожденном ребенке, причем ее переживания были связаны с внешностью малыша. Странно, ведь для матери ее ребенок всегда самый красивый. Летта решила, что обязательно нужно поговорить со знахаркой.