Линия Огня
Шрифт:
– В некоторых случаях. Так мы договорились?
– Ты страшный человек.
– Тоже мне, открыла Большой Треугольник! Ну так что?
Он понимал, что ничего хорошего сейчас не услышит. Обычный откат - это пустой резерв на несколько дней, легкая головная боль и быстрая утомляемость, но никак не то, что произошло с его хранимой. Тогда он тем более должен знать.
– Я провела обряд самоизменения, - через некоторое время призналась Таисс. Потом, поняв, что магу это ни о чем не говорит, пояснила: - самовольно изменила собственную сущность.
– А такое вообще возможно?
– В этом мире возможно,
– Давно?
– Мне было девять.
– Ты шутишь, да? В это время даже Сила еще дремлет, а ты говоришь…
– Я говорю серьезно, - отрезала дриада.
– Если ты не хочешь верить, то я вообще ничего рассказывать не буду! Да, к тому же пробуждение Силы у дриад происходит в семь лет, а не в девять, а у меня… У меня это вообще произошло почти в три. И не смотри на меня так! Об этом я тебе точно рассказывать не намерена!
– Но зачем тебе это было нужно?!
– Затем, что я… калека. Понимаешь, жизнь дриады сводится к тому, чтобы верить. На доверии строится наше отношение с Ардарой. А я… Я попала в Рощи только в семь лет, через четыре года после того, как убили маму. И эти четыре года были не лучшими в моей жизни. Я стала злым и холодным зверенышем, который никому не верит, никого не жалеет и делает только то, что ему нравится или выгодно. У меня были очень хорошие учителя. Знаешь, это так ужасно, когда сначала ты начинаешь понимать всю красоту слияния с миром, делаешь шаг за шагом к тому, чтобы научиться быть единым целым с Ардарой, а потом однажды тебе говорят: "Все. Приехали. Дальше тебе нельзя, потому что ты… калека".
"У кого язык повернулся сказать такое маленькой девочке?!" - маг закусил губу.
– Нет, конечно, мне не сказали открыто, но эта жалость… А еще от меня начали что-то скрывать. Как будто стену поставили, на вопросы отвечали молчанием… Выход был, я это чувствовала, а потом… Я его нашла. Сама, не сказав никому. Есть такая медитативная формула, которая позволяет пройти напрямик в Хаос и там измениться. Этим пользовались некоторые дриады во время особо тяжелых войн Эпохи Стали, но потом формулу забыли. И теперь я понимаю почему.
– Почему?
– эхом откликнулся Хранитель.
– Потому что Хаос позволяет тебе измениться, но взамен требует обещания стать… Как это сказать, чтобы ты понял… Оружием Ардары. Понимаешь, я теперь не могу долго существовать без "вспышек", без того, чтобы чувствовать его в себе. Не могу долго обходиться вашей системой мышления. С людьми жить - учиться думать, но это всего лишь налет. Чутье - вот что важно. Так было с волками, так было во время танца… Это "вспышки". А после них Ардара на некоторое время уходит. Мне хочется надеяться, что замолкает, но на самом деле уходит.
– И ты пообещала?
– Конечно. По сравнению с тем, что я получала, это сущие мелочи.
– Ничего себе! Убийственные мелочи получаются!
– Это тоже часть платы. Понимаешь, я сама выбрала свою судьбу, никто не заставлял меня принять это решение. А откат… Ты никогда не задумывался над тем, почему заклинания, вызывающие откат, используются так редко?
– Они очень сложные…
– Ничего подобного. Когда Ардара дает тебе свое знание, ничего сложного уже просто быть не может! Но такие заклинания
– Ага, - Велен кисло ухмыльнулся.
– Во второй раз. Но я не понимаю все-таки, почему ты не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал. Ведь это все случилось из-за танца, дриады обязаны были помочь тебе и поддержать…
– Они бы, конечно, помогли, - неожиданно зло фыркнула Таисс.
– А потом заблокировали бы мою связь с Ардарой. На всякий случай. Чтобы - не дайте боги - этот кошмар не повторился. А я… Я не смогу жить без мира. Он единственный, кому я могу безоговорочно верить.
– Так уж и единственный!
– Слушай, что ты обо мне знаешь?! Кто тебе дал право язвить по этому поводу?
Маг осекся. Потом вздохнул и поднялся на ноги.
– Тебе нужно поспать.
– А ты?
– А мне нужно подумать.
Он долго сидел в кресле, уложив подбородок на сложенные треугольником пальцы и глядя на дверь. Пытался представить, до какой ступени отчаяния нужно дойти, чтобы осмелиться на договор с Хаосом. И что должен был предложить Хаос, чтобы Таисс согласилась заплатить такой болью. Думал, за что сам готов заплатить такой ценой. Пытался вспомнить, каким был в девять лет, еще до пробуждения Силы. Пытался представить, что ждет их всех дальше и сколько еще раз придется вытаскивать хранимую из-за грани.
"Столько, сколько нужно, - равнодушно констатировал заметно поумневший внутренний голос.
– Ты Хранитель. Ты должен".
Легко сказать…
Когда тьма превратилась в предрассветные сумерки, он в последний раз взглянул на спящую ведьму и откинулся на спинку. Ему тоже стоит поспать.
Дремота закружила, понесла и вышвырнула то ли в сон, то ли в явь крайне неприятного свойства.
…В этом сне не было темноты, не было даже тумана, который в детстве вызывал в володайце желание забиться под одеяло с головой. В этом сне были только он сам и лес, по которому он несся с сумасшедшей скоростью. Воздух обжигал легкие, сердце грозилось вот-вот разорвать грудь, но Велен знал, что останавливаться нельзя.
Он бежал, не соображая, где он и что он, словно его и вовсе не было. Только стремление, обретшее человеческое тело. И ветер в ушах. Странно, что он еще ни разу не споткнулся, хотя и под ноги не смотрел. Странно, что еще не умер.
Длинные, кривые деревья хлопали ветвями на заунывном ветру. Странно, жара стоит летняя, а на деревьях ни одного листочка. Не думать об этом, не удивляться. Просто бежать.
– Спеш-ш-ш-ишь, мальчиш-ш-ш-ш-ка?
– неприятный змеиный шепот разорвал свист ветра, словно вену вскрыл острым лезвием. Велен обернулся, но никого не увидел. И не мудрено: таинственная собеседница уже уютно устроилась в шаге от его груди. У нее были бледные желто-зеленые волосы и такие же глаза, а все остальное тело, казалось, было соткано из темноты.
– Не успееш-ш-ш-шь!