Линии Леи
Шрифт:
Но острому пульпиту не прикажешь. Поэтому в самую горячую пору я был вынужден потерять почти три часа рабочего времени на визит к стоматологу. Клиника, выбранная наугад, лишь бы поближе к дому, оказалась не ахти, врач несколько раз заставил меня взвизгнуть и подскочить до потолка прямо из положения лёжа. Ругался, что я не способен потерпеть пару минут такие простые манипуляции.
К чему вам эти подробности? Суть-то, в общем, заключается в том, что в метро я спускался поздно и не в лучшем состоянии. А с учётом выложенной суммы и перспективы просидеть в офисе до полуночи –
Чуть поправила положение пара бродячих музыкантов, расположившихся за крутым поворотом коридора, перед эскалаторами. Я вообще люблю живую музыку, а тут ребята со скрипкой и флейтой устроили прохожим прямо-таки майский день, именины сердца. Музыка на известный серьезный мотив, исполняемая в неожиданно быстром мажорном стиле, лилась между стенами, накатывала, как прибой, радовала и смешила.
Я сунул руку в карман. Едва коснувшись кошелька, вспомнил, что наличных у меня больше нет, спасибо доктору. Кидать за такое выступление пару жалких монет-медяшек показалось стыдно. Настроение сразу упало, на эскалатор я ступил с раздражением, а к вагону подошёл уже снова с черными мыслями о бездарно потерянном времени и тающих финансах.
Вдруг сквозь оконное стекло я увидел знакомую фигуру. Странно, Оболтус никогда ещё не попадался мне на глаза так поздно. Я, конечно, и сам вне утреннего часа пик спускаюсь в метро не часто, но… К тому же, он любит ездить ближе к концу вагона, забиваясь в самый угол, где никогда нет давки. Его даже в часы пик нельзя было застать у дверей или возле «гармошки». А тут…
Я услышал предупреждение робота-диктора: «Осторожно, двери закрываются!» – и поспешно шагнул внутрь. Привычно улыбнулся, кивнул. Ответа, к ещё большему моему удивлению, не последовало.
Лицо под капюшоном с преувеличенным безразличием смотрело в потолок. Меня вроде как не заметили и не узнали. Но я тут же отметил напряжение скул и дергающийся глаз. Оболтус всё прекрасно видел, поэтому сильнее занервничал. Он упорно подавлял попытки посмотреть то в мою сторону, то куда-то вбок, за своё плечо.
Я озираться не стал, поступил хитрее. Воспользовался излюбленным приемом. Спокойно прошёл глубже в вагон и с безразличной миной уставился в окно. Место выбрал идеально, потому что раньше сто раз так делал. Стоило поезду откатиться от станции в темный туннель, и в окне как в зеркале отразился Оболтус. А чуть повернув голову, я мог разглядеть любого из наших попутчиков.
Ни один даже не заподозрит, что я пялюсь прямо на него, ведь отражения в окнах так естественны и привычны! Моего шпионажа со стороны почти не заметно, отсутствующее выражение лица явно свидетельствует, что "абонент недоступен".
Итак, кто из них? Детей сразу пропускаем, бабульку с двухколёсной тележкой тоже. Ближе всего к Оболтусу стоит девушка лет эдак 25. Может, это она его так напугала? Сама возбуждена, болтает по телефону. За гулом двигателя не слышно, о чём.
Нет. Дама слишком занята своими проблемами. Пожалуй, угроза заключена не в ней. Две женщины постарше за ней? Нет, эти тоже погрязли в собственном разговоре. Парень в ветровке? Спиной стоит, поглощён музыкой.
Тут вагон качнуло на повороте, неплотная масса пассажиров синхронно шевельнулась. И в прогале между двумя рядами плеч и животов я заметил, наконец, того, кто был нужен.
Мужчина средних лет, среднего роста, средней комплекции. Стрижка короткая, не модная, волос русый. Лицо среднестатистическое, ничем не примечательное, кроме уверенного жёсткого взгляда. Одежда тоже самая обычная: потёртые джинсы, лёгкая куртка спортивного стиля, стоптанные демисезонные ботинки. В общем, для любого невнимательного зрителя это был человек без имени и без внешности, не обращающий на себя внимания. Более того, вылетающий из памяти через секунду после случайной встречи.
Любой работяга со стройки выглядит более ярко, броско. А так одеваются лишь те специалисты, что не хотят встречаться с чужими взглядами. Оперативники в штатском, карманники на работе. Не успевшие разжиться личным авто начинающие бандиты.
Особенно мне не понравилось, что при каждом движении Оболтуса незнакомец тоже едва заметно подается вперед и теребит пальцами полу куртки. Торопится, нервничает. Хотя по сути – чего тебе сейчас бояться, на перегоне? Куда он от тебя убежит?
Нервный жест не оставлял сомнений, что под курткой у неизвестного – оружие. Ох, парень, во что же ты вляпался? И как же тебе помочь? Сейчас ведь половина вагона выйдет на пересадочной, и положение твоё станет вообще аховым…
Оболтус и сам понимал свои не радужные перспективы. Пока я обдумывал ситуацию, он уже принял какое-то решение и начал действовать. Двинулся, но не к дверям, что означало бы неизбежную встречу с опасным незнакомцем, а в обратную сторону. То есть, к торцу вагона. Я поймал его взгляд и постарался выразить мимикой всё своё удивление.
– Помоги! – едва слышно произнес Оболтус, протискиваясь мимо меня.
Я, признаться честно, ждал чего-то большего. Внятной просьбы, хотя бы сжатых объяснений. А он только лишь шепнул ещё раз: "Помоги!" – и пошёл дольше. В тупик, который вот-вот станет ловушкой.
Преследователь забеспокоился. Он не мог понять, почему жертва ломится прочь от двери. Повинуясь охотничьему инстинкту, поспешил следом. А я, зная о происходящем ещё меньше, двинулся ему навстречу, заранее выжимая на лице радостную улыбку.
– Семё-ё-ён! – заорал я на весь вагон и обхватил неизвестного за плечи. – Сколько лет! Как я рад!
Он ошалело уставился. Я надеялся, что играю обознавшегося дурачка достаточно хорошо.
– Мужчина, вы ошиблись! – первое удивление улетучилось за полсекунды. – Пропустите меня!
Мало, слишком быстро. Я продолжал играть.
– Да ты что, Сёма, не узнал? Это же я!
– Мужик, уйди с дороги, я тебе говорю! – уже с нотками агрессии в голосе вырывался незнакомец.
Поезд выкатился из туннеля на залитый светом перрон. Весь вагон глядел на нас, у многих сцена «обознатушек» вызвала невольные улыбки и усмешки. Но не у виновника инцидента. Тот со всё возрастающим беспокойством вытягивал шею, стараясь заглянуть мне за спину, не упустить из поля зрения свою цель.