Линии Леи
Шрифт:
Короче. Тестируя меня, Леночка ахнула. От полевых занятий отстранили на целый месяц. Посчитали, что примерно столько лишнего времени я наездил под землёй. Я взывал к логике, предлагал посчитать, можно ли за две недели набрать месяц излишков, но Вересаева оказалась непреклонна. И даже намекнула, что отлучение от самого для меня интересного должно предостеречь от подобных глупостей в будущем. А Леночка, игнорируя знаки внимания с моей стороны, тыкала пальчиком в графики с показателями облучения на первый день моего зачисления на службу
– Ничего не могу поделать, – говорила она, – нагрузка очень большая. У старых оперов бывает гораздо больше, но они под длительным наблюдением и прогнозом, а вы новенький. Вдруг вы уязвимы, вдруг случится ожог на психике? Нет, и не просите!
Так вот и получилось, что я оказался приписан к отделу внешнего контроля и в дни практики стоял у турникетов. Терял время, скучал, лениво разглядывая сквозь огромные окна утренний людской поток. Единственное, о чём я всерьёз имел возможность здесь беспокоиться, – это местонахождение Буньипа. Уверенность, что этот борзый хитрый бугай не оставит в покое, не покидала меня ни на минуту. А понимание, что нападение обесцвеченного бандита я не способен заметить и предотвратить, приводило в состояние тихой ярости.
Итак, я – обычный контролёр. Мои файлы не стёрли из государственных баз данных, мне не выдали черный костюм и инопланетное оружие. На мне оранжевый жилет, как у дворника, а на спине написано «Эскалаторная служба». У меня в кармане фонарик, моток веревки и кремневая зажигалка, на вид – совершенно обычная. Такую может взять в дежурке любой из наших оперативников, заступая на службу. Несмотря на то, что в любой момент я могу столкнуться с земным хулиганом или неземным нарушителем границы, оружие мне в принципе не положено. Оно не положено никому из оперативного состава.
Когда я об этом узнал, был натурально ошарашен. Как же можно поддерживать безопасность без оружия? И почему у Виктора Петровича, когда он спасал меня в депо от невидимых наемников, был пистолет?
– Полковник Турчин, – ответил мне Поляков, – не простой оперативник. Он руководит отделом по розыску особо опасных иноро… путешественников. Мы называем его службу Интерполом, чтобы не путаться. Только он имеет право носить оружие на Объекте.
– Да ладно? А полиция? Постовые?
– Большинство сотрудников полиции на Метрополитене не имеют понятия об истинной сути метро. Их цель – поддержание порядка среди людей, зачем нагружать их лишней ответственностью за путешественников? Но даже при этом, полиция в силу закона не имеет права применять оружие в общественном месте. Вам же для работы в тесном контакте с путешественниками будут предоставлены специальные средства, достаточные для разрешения практически любой ситуации.
– Подавители разума? Внеземные технологии?
– Как раз подавители в метро применяются в отношении людей. И чаще всего хватает стационарных устройств. А внеземные технологии… Мне кажется, Евгений, вы несколько
Ах, да, Хартия. Забыл рассказать. Когда люди впервые узнали об особенностях силовых линий и попытались взять под контроль московский узел Леи, представители иных миров очень быстро отреагировали и легко пошли на контакт. Предложили Земле присоединиться к Хартии перевозчиков. Это означало свободное распоряжение силой Леи взамен на беспрепятственный пропуск путешественников.
Здесь выяснилось два неприятных обстоятельства. Во-первых, люди оказались нечувствительны к свету Леи. Существа из иных миров активно использовали его в своих технологиях, а некоторые даже были биологически зависимы от подземного излучения, а вот для аборигенов, внезапно, богатейший источник этого света в земной коре был совершенно бесполезен. Ситуация для путешественников немыслимая, вызывающая удивление, восторг и, разумеется, зависть.
Во-вторых, излучение, свет Леи, мало где в мирах используется напрямую. Чаще он служит сырьём для получения другого очень ценного ресурса. На Объекте это вещество называли силой Леи. Я долго не мог уловить разницу, полагая, что это свет Леи и сила Леи – синонимы. Но нет, жидкая фракция силы ценится путешественниками невероятно. Для её производства задействуют процессы и технологии, которые я не взялся бы объяснить даже при наличии докторских степеней по физике, химии и биологии.
Таким образом, Москва оказалась на позициях американского континента колумбовых времён. С богатейшими ресурсами, ценности которых представить не могла и применения которым не знала.
Передавая людям текст Хартии, контактеры не скрывали перспектив. В случае отказа Земля оказывалась вне юридического поля. А потому здесь следовало ждать скорого появления или конкистадоров, или каперов. Что хуже – поди угадай.
Хартия накладывала на людей кучу не самых приятных и вполне бесполезных для человечества обязанностей, но при этом гарантировала защиту от откровенной агрессии и некоторую поддержку в техническом плане. Не обольщайтесь, делиться с нами чудесами инопланетного прогресса никто не собирался. Поддержка предусматривалась ровно такого уровня, чтобы обеспечить безопасность путешествий через московский узел Леи. Обо всём остальном люди должны были позаботиться сами.
Разумеется, мы приняли условия Хартии. Вместе с обязанностями уважительного отношения к путешественникам, запрета на оружие в пределах пересадочных точек, ответственности за нарушение множества условий и требований. Более того, люди даже нашли способ не устраивать в Москве парк монстров: спустили всю необходимую инфраструктуру под землю и замаскировали под видом метро. Так эта система и работает, втайне от общества и под пристальным вниманием иных миров.
Конец ознакомительного фрагмента.