Лингус
Шрифт:
Робби уйдет в отставку?
Тристан искоса поглядывал на меня, почти со злостью постукивая пальцами по рулю. Подождите-ка…
Я прищурилась, рассматривая его руку. Кожа на костяшках была ярко-красной, выглядела стертой и потрескавшейся на фоне гладких и светлых участков. Я наклонилась над консолью и провела кончиками пальцев по ране.
— Черт возьми! Что случилось с твоей рукой? — спросила я, едва не завизжав.
Его зеленые глаза расширились от моего вопроса.
— Ну… видишь ли… — пробормотал он.
— Ты подрался с кирпичной стеной и проиграл? — Я провела
— Я не дрался, — расплывчато ответил он, убирая правую руку с руля и положив ладонь на мое бедро.
В моей голове возник миллион мыслей о том, что могло произойти, но я не хотела совать нос не в свое дело. Знаю, в конце концов он мне все расскажет, но что бы это ни было, он этим смущен, потому что отказался говорить. И это человек, который с серьезным видом рассказывал мне о тех временах, когда он пукнув, навалил в штаны. Я отбросила в сторону эти мысли и перевернула его руку, чтобы осмотреть поврежденную кожу.
— Серьезно, что случилось?
Он кашлянул и провел по лицу рукой. Было видно, что он чего-то опасается.
— Я пробил рукой стену. Обычную стену, а не кирпичную, всезнайка.
Я выгнула бровь, скорее для себя, чем ему.
— Зачем?
— Я был зол, — просто ответил он.
Мне хотелось узнать, что его так разозлило. Вместо этого я поднесла его руку к своему лицу, чтобы осмотреть тонкие, идеально сложенные костяшки.
— Болит?
— Немного, — сказал он, поморщившись, когда я слегка задела рану.
— Выглядит ужасно, — пробормотала я, заметив появляющиеся синяки. — Когда доберемся до твоего дома, я чем-нибудь обработаю твою руку.
Он усмехнулся, не сводя глаз с дороги.
— Не надо.
Я пожала плечом, и сжала каждый из его пальцев своими.
— Очень жаль, что мне по фиг, чего ты хочешь.
Тристан сжал свою руку в кулак, обвивая им мои четыре пальца. Он нахально улыбнулся, когда его глаза метнулись от меня к дороге.
— Ты вообще слышала, что я сказал? Об отставке? — спросил он чуть тише обычного.
В тот момент мне вообще не казалось странным, что он так быстро снова поднял эту тему. Было легко забыть, что этот человек с яркой личностью очень многое держал в себе.
— Я не глухая, Магеллан. Конечно, я слышала, что ты уходишь в отставку, — удалось мне протараторить, пока я пыталась сообразить, как именно отношусь к этой новости. Ну, это же охренительно круто, пока он не начнет трахать все подряд — или только меня. Проблема в том, что я даже не уверена, хочет ли он от меня чего-то, кроме дружбы.
— Почему ты решил уйти? То есть, с чего вдруг?
В этот момент мы остановились на красный свет, и Тристан повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Нежно улыбнувшись, он ответил.
— Думаю, уже пора.
Пора для чего? Я подняла руку, чтобы он дал мне пять.
— Что ж, я счастлива, если ты счастлив, — я постаралась произнести это нейтральным тоном, потому что огромная часть меня боялась перемен, которые могли уничтожить мою дружбу с Магелланом. Из-за съемок в порно у него не было девушки. Что же будет, когда он перестанет этим заниматься? Мое бедное сердце не выдержало бы такой дружбы, знай я о том, что он спит с каждой встречной забавы ради. По крайней мере, пока он снимался в порно,
Если бы не давняя дружба с Зои, я бы, наверное, совершенно по-другому относилась к порнографии. Мне было бы сложно увидеть в порноактерах обычных людей. Моя Зои, Зои Квинн, была самым забавным, самым добрым и самым причудливым человеком из всех, кого я знаю, и она значила намного больше, чем Зои Стар. То, что она делала, когда уезжала в Лос-Анджелес, было всего лишь малой частью того, какой она была на самом деле. И я знала, что ее не заботят люди, в которых она сунула язык или пальцы. Уверена, она не сможет вспомнить и четверти имен девушек, с которыми снималась. Именно по этой причине, и благодаря этому знанию, мои сердце и разум принимали Тристана как Тристана Кинга, а не только как Робби. И, скорее всего, помогло еще и то, что я отказалась смотреть фильмы с его участием. Вероятно, закончилось бы это моими слезами в обнимку с упаковкой мороженого. Или с «Колибри» в руке, пока я ревела навзрыд — что еще хуже.
— Думаю, это пойдет мне на пользу, — тихо произнес он, глядя на меня сквозь густые темные ресницы. — Мы сможем больше времени проводить вместе… — он замолчал, сжимая мою руку.
Мое сердце затрепетало в груди от его предложения, но малюсенькая — и я имею в виду микроскопическая — логическая часть моего мозга просила не слишком надеяться на его слова. Я по собственному опыту знала, что все может измениться в мгновение ока. Раньше я считала Робби колоссальной занозой в моей заднице за то, что благодаря ему Тристан был лишен личной жизни и отношений, но теперь я беспокоилась, что те поводья, которые сдерживали его раньше, оказались скрытым благословением. Черт! Нет худа без добра? Я собиралась быть его лучшим другом до конца жизни? Или пусть он тусуется со мной только потому, что я оказалась единственной идиоткой, принявшей его таким, какой он есть?
— Круто, — попыталась я сказать ему, но в мой голос сорвался. — Надеюсь, ты в курсе, что если захочешь потусоваться с другими людьми, то я не против.
И я знала, что поступаю правильно. Если бы мне пришлось отойти в сторону, чтобы он мог продолжить вести обычный образ жизни, я бы это сделала. Не хочу быть обузой или другом, с которым общаются из чувства жалости.
Тристан отдернул руку, и с раздражением провел ею по своим волосам. Он ничего не сказал, подъезжая все ближе к дому. Припарковавшись в гараже, он быстро выпрыгнул из машины и открыл заднюю дверь, чтобы выпустить Йоду. Как только я вышла из машины, он уже ждал меня, прислонившись стройным бедром к дверце. Он снова провел рукой по волосам.
— Кэт… С чего ты взяла, что я хочу тусоваться с другими людьми?
Мое горло внезапно сжалось, и я уставилась на бетонный пол между нами.
— Теперь, когда тебе не придется скрывать Робби, ты сможешь завести больше друзей, — сумела я ответить.
— Кэт, — он с хрипотцой произнес мое имя, — думаешь, я провел все это время с тобой только потому, что у меня больше нет друзей? Я не хотел ни с кем общаться из-за Робби, потому что это сложно, но, очевидно же, что с тобой все по-другому, — вздохнул он и провел рукой по моей блузке. — Ты единственный человек, с которым я хочу проводить время, и ничто этого не изменит, хорошо?