Лимитерия
Шрифт:
Хог совершенно не понимал, что всё это значило. На его глазах происходило то, чего на самом деле не было. Во всяком случае, Хог не помнил, чтобы Эс пытался отбить Юлию у Орфея: несмотря на соперничество, телекинетик не прибегал к подобной подлости никогда. Про Эльзу тоже не сходилось, поскольку Элли не оставляла подругу одну и всегда выводила её на первое место на пару с Бёрном. Чтобы Макса не уважали? Да такого и быть не могло! Сколько хэйтер вспоминал, все — особенно Элли — безумно обожали своего мудрого наставника. А Корш? Он, конечно, трудный парень, со своими тараканами, однако ему никто не изменял. Да, любовь
— Но знаешь, что мне больше всего понравилось в этих моментах? — хитро улыбнулся Триггер, отвлекая Хога от его мыслей. — Ладно, говорить не буду — лучше покажу!
Картины вновь вернулись в прежнее состояние, снова прошли быстрые слайд-шоу, а потом… хэйтер окаменел. Ушли все, но лишь он один остался. Как только охотники скрылись, юноша спокойно подошёл к плачущему Орфею и потрепал его по голове. Единственный, кто не остался равнодушным к горю маленького фантазёра.
— Сэр Хог, почему всё произошло именно так? — рыдал Орфей, вытирая кулаками слёзы из глаз. — От меня все отвернулись только потому, что я не такой, как все.
— Им главное — авторитет; на искренность они класть хотели. Я понимаю тебя очень хорошо, поскольку ты и сам знаешь, какова моя роль на этом грёбаном кордоне, — вздохнул Хог, после чего хитро улыбнулся. — Но знаешь… хм-м. Говорят, величие императора — в умении прощать. Но это банально, понимаешь? Если оставить всё как есть, подобное будет и дальше продолжаться.
— Я не хочу никому мстить, сэр Хог. Доблестные рыцари так не делают.
— Согласен. А делают ли так принцессы? А друзья? Только взгляни в их глаза — лицемерия хоть отбавляй. Ты сейчас стерпишь, а потом они начнут прилюдно чмокаться, шпилиться и тебя, естественно, высмеивать. А тебе это нужно? Как вижу, тебе и самому противно от этого. Пойдём, сэр! Никогда не прощай подобного. Раз уж они променяли тебя, как разменную монету, то докажи им всем, чего ты стоишь. Разорви их на части и не давай никому пощады!
Эльзу бросили все: и друзья, и команда, и те, кто раньше уважал её. Девушка сидела в одиночестве и плакала, понимая, как же сильно она ошибалась в людях. Рыдая, эрийка не сразу заметила, что к ней подошёл Хог, затем отодвинул стул и сел напротив.
— Чего припёрся? Хочешь позлорадствовать? Давай, смейся!
— Я же говорил, что если ты назовёшь меня своим парнем, все твои «друзья» от тебя отвернутся, — с хитрой улыбкой изрёк Хог, закуривая сигарету. — Как видишь, я тебе с самого начала правду говорил, но ты мне не поверила.
— Я… я… д… д-да откуда… — девичий голос дрожал, поскольку выдержать подобное предательство и унижение в силах не каждому.
— Всё просто: я попал на кордон, где нет ничего, кроме лицемерия и фальши. И ты сама только что в этом убедилась. Но знаешь, я понимаю твою боль. Возможно, даже лучше, чем кто-либо.
— Зачем ты мне вообще это говоришь? — грустно спросила Эльза, опуская глаза вниз. — Я тебя унижала ровно так же, как и другие. Почему ты пытаешься мне помочь?
— Это в моей крови. Я всем помогаю. Вернее, помогаю тем, над кем общество смеётся. И раз уж ты тоже попала под раздачу, то я очень хочу тебе помочь. У меня давно руки чешутся — разобраться с этими лицемерами и гнидами хочу. Идём со мной! Сделаем так, чтобы эти
У Макса начинался сердечный приступ: его только что обвинила команда вместе с любимой дочерью — Юлией. От него все отвернулись. К такому жизнь его не готовила. Но прежде чем профессор успел поднять глаза, чтобы найти «Корвалол», чья-то рука уже протягивала ему стакан с лекарством.
— Я же говорил, что эта тупая стерва подомнёт под себя всех, — промолвил Хог, отдавая стакан Сахарову. — А ты мне не верил, всё твердя и твердя: «Она будет отличным лидером».
— Она — отличный лидер! — вот только голос Макса был подавленным, что никак не соответствовало его вере в эти слова. — Эрийцы просто очень любят силу, а я, как видишь, совершенно бессилен там, где находятся охотники.
— Макс, что за чушь? Если эта коза такая блистательная и неотразимая, почему тогда я за ней не пошёл, а остался здесь?
— Я… не знаю.
— Правильно. Я остался, потому что поддерживаю тебя и нахожусь на твоей стороне. Но котом Леопольдом ты ничего не исправишь — здесь надо принять «Озверин» и показать всем, кто тут хозяин. Они тебя предали и растоптали — так почему ты обязан терпеть их сучьи вердикты, каждый раз хватаясь за сердце? Нет, брат, так дело не пойдёт.
— Я понял, о чём ты говоришь. Но извини, я не собираюсь никому мстить.
— А я тебя и не заставляю. Сделаю всё сам. Ты — уважаемый человек, и я не хочу, чтобы ты лез в это дерьмо. Мне просто нужен твой ответ, дружище.
Корш целый день просидел у речки, кидая камни в воду и думая о том, что произошло с ним. Он был настолько погружён в болезненные мысли, что не заметил, как рядом присел ещё кто-то и тоже бросил камень в воду.
— Ты?
— Привет, мэн. Извини, но эта новость уже стала известной всем, — сказал Хог и бросил ещё один камень. — Да уж, не ожидал такого как от брата, так и от Алиски. Но больше паршиво то, что эта сука Элка совместно с ублюдком Блендером сейчас кидают понты и даже одобряют то, что сделали эти… даже не знаю, как и назвать. Подло!
— НУ И НАХРЕНА??? — мрачно прорычал Корш, сжимая кулак, который тут же объяло пламенем. — Я ТОЛЬКО ИЗ КОМАНДИРОВКИ ПРИЕХАЛ, ХОТЕЛ ПОВИДАТЬ СВОЮ ЛЮБИМУЮ, А ТУТ… ГР-Р! И ДАЖЕ КОМАНДИР! ПОЧЕМУ? ДА ЧТО Я ИМ ТАКОЕ СДЕЛАЛ? КАК ТОЛЬКО ТВОЙ БРАТ ПОЗНАКОМИЛСЯ С АЛИСОЙ, НА МЕНЯ ТУТ ЖЕ СТАЛИ СМОТРЕТЬ, КАК НА ИЗГОЯ! ЧЕМ Я ИМ ПОМЕШАЛ? — из рубиновых глаз брызнули слёзы от обиды. — Я ПРЕДАННО СЛУЖИЛ КАК КОМАНДИРУ, ТАК И СВОИМ ДРУЗЬЯМ! ДАЖЕ АЛИСУ НЕ ТОРОПИЛ НАСЧЁТ ЖЕНИТЬБЫ, ПОСКОЛЬКУ ЦЕНЮ И УВАЖАЮ ЕЁ МНЕНИЕ! А ОНА… ДА ЕЩЁ ТАК… С-СУКИ!!!
— Верно, брат, верно.
— Понимаю теперь, почему ты их так сильно ненавидишь! Я их тоже ненавижу!
— Ну и прекрасно! Давно пора, а то ты чрезмерно добрым был по отношению к этим людям.
— Но… я даже не знаю. Они ведь… друзья мне…
— Друзья?! Ха-х! Могут ли они называться друзьями тебе, если прилюдно унижают тебя грязными новостями, не ценят, а затем ещё и бьют? Может ли Алиса называться твоей любимой после того, что она сделала? Одно дело, скажи она правду сразу, и другое — врать тебе про любовь, а в твоё отсутствие шпилиться с моим братом. Знаешь, пора раз и навсегда поставить крест на этих тварях. Один ты ничего не сделаешь, дружище, но я с удовольствием помогу тебе. Мне просто нужен твой ответ.