Лимитерия
Шрифт:
— Уверен, что эта хрень нужна Пингвину? — Эс скептически отнёсся к находке. Он сделал глубокий вдох, чтобы попробовать определить природу данного артефакта по запаху, но ничего у него не получилось.
— Нет, но гипотеза указывает на это яйцо. Позвольте мне рассказать, — и Орфей вдался в объяснения. — Древние назвали этот артефакт Началом Конца. Я не совсем понимаю смысл этих слов, но его рисунок был жирно подчёркнут.
— Началом Конца, говоришь? Хм-м… — Юля задумалась. И резко вдруг округлила глаза, своим предположением враз всех удивляя: — Н… Неужто это — Кощеева Погибель?
Итак,
Но какую роль позолоченное яйцо играет в мифологии? Есть одна легенда, повествующая о Даждьбоге как о герое, однажды влюбившемся в Морену. Богиня смерти, однако, не любила его, лишь очаровала — с целью воцариться в Прави, пошатнуть заложенный Родом миропорядок, устроить революцию. Для этого своенравная дочь Сварога воспользовалась помощью злобного Кощея, и тот во всём ей помогать стал. Понимали боги прекрасно: Морена зло задумала, да не слушался их упрямый Даждьбог. Не внял словам даже Живы, которую до встречи с черновласой богиней безмерно любил. Он был ведом Снежной Королевой, и та под эгидой великих чувств вила из него верёвочки.
Морене всего-то и нужно было — стравить Тарха с Кощеем. Реализовать данную задумку оказалось не так уж сложно: богиня инсценировала своё похищение якобы кощным злодеем, а когда солярный бог отправился её спасать, сладостными речами заставила воина Нави биться с главным героем. Даждьбог проиграл. Живе и другим ирийским богам пришлось спасать своего товарища, однако тот раз за разом возвращался в тёмный мир, чтобы одолеть Кощея.
Воин Нави, однако, не дурак был. В какой-то момент прознал, что Морена за его счёт пытается выехать в княжны, и наложил на неё обязательства, принуждающие своенравную богиню к исполнения желаний кощного царя. Это закономерно обозлило дочь Сварога, враз лишившуюся и любви Прави, и поддержки Нави. Лишь Даждьбог по-прежнему любил её, чем Морена воспользовалась в последний раз. Поведала богу солярному о том она, что в Море-окияне, на волшебном острове Буяне, древо одно есть. В нём яйцо позолоченное лежит. Внутри — Кощеева Погибель.
Да, миф ничем фактически не отличается от сказки: всё тот же мотив, всё та же сюжетная последовательность, всё так же герой превозмогает в борьбе с главным антагонистом. Вот только героиня сказки — другая. И яйцо ничего общего со своим сказочным аналогом не имеет.
«Когда разобьется яйцо, наступитъ Начало Конца. Грань, отд?ляющая Б?лое отъ Чернаго, исчезнетъ, и схватятся въ посл?дней битв? силы Св?та и Тьмы. Явь задрожитъ. Море заволнуется и земли топить начнётъ. Это — кара Рода. Породившій миръ его же уничтожитъ въ одночась?».
Этого Морена и добивалась — чтобы погибли все, и только она, бессмертная богиня, осталась одна всем править. Неясно, добилась сего дочь Сварога али нет, но Мироздание познало аналог скандинавского рагнарёка. Не выжил никто. Жизнь вернулась спустя четыре столетия, когда явился из долгих странствий Род и запустил процесс восстановления своих трудов.
В реальности же Кощеева Погибель — не единичный экземпляр. Это — осколок Нави, порождающий очаг Фонтана Тьмы. Иметь его в наличии — преступить закон и быть приговорённым к смертной
Но… это всё, что о Кощеевой Погибели знали волонтёры. Даже Юля, несмотря на эрудированность, не обладала точной информацией. В книгах про данный артефакт не писали подробно, упоминая о нём вскользь и то ненавязчиво.
— Пингвину нужна Кощеева Погибель, значит, — Хог задумчиво переглянулся с товарищами. Все без исключения были изумлены. — Вопрос только один: нахрена?
— Может, яичницу из неё приготовить хочет? — предположил Эс. — Ага. Шоб бегать потом да тьмой рыгать. — Дебилы, братан — они везде. Особенно в нашем мире.
— Учитывая, что этот жирный дурак превратил озеро в болото с целью заманить волонтёров… Стоп! — Юля нахмурилась и нервно губу нижнюю прикусила. — У меня тут возникло кое-какое предположение, но я не особо уверена в его истовости.
— Любая версия будет кстати, — подбодрил её Орфей.
— Тогда… гм… как вам такая теория: Кощеева Погибель нужна не Пингвинки, а тому, кто за ним стоит?
Ребята задумались.
— О сером кардинале, действующем из-за ширмы, я задумалась с тех пор, как на нас напали стратимы, — начала рассказывать Сахарова. Парни внимательно её слушали. — Уж очень это жирно для какого-то бизнесмена — иметь на вооружении столь серьёзную боевую единицу, которая большим спросом пользуется у военных охотников.
— Хочешь сказать, Арскольм имеет опосредованное отношение к союзу «Медведь»?
— Возможно. Но это пока мысли вслух и ничего более.
— «Поступил видео-вызов»!
Волонтёры тотчас огляделись по сторонам (несколько бешено), однако женский голос был компьютерным и исходил из динамиков встроенного в стену терминала. Старенький экран, что до сего момента был выключен, неожиданно ожил, тогда как остальные разом отключились.
Охотники переглянулись друг с другом. Звонил точно Пингвинки, в этом ребята были уверены. Только кому: павшему Кузне или непосредственно им? А впрочем, какая разница? Этим ребята — поговорить с зачинщиком всех бед — собирались заняться в скором времени, посему избегать разговора с негодяем смысла не было.
— Ну привет, уродливый козёл, — ухмыльнулся Хог, когда связь установилась, и на экране возник ожидаемый злодей. — Как дела? Небось, в шоке сидишь?
— Мы тут твоих петушков покромсали чутка, ты же в курсе, да? — осклабившийся Эс тоже в диалог включился, покуда на бизнесмена зол был не меньше Лимита.
Пингвинки закономерно осерчал. Мало того, что команда «Серп» пустила все его планы под откос, так ещё и разговаривала с ним, с владельцем всего Златогора, как с куском говна. Он побагровел, посинел и даже позеленел (настолько злой был). Сидел в своём кресле, нервно стуча по его ручкам кулаком.
— Сколько людей… сколько денег я потерял… Из-за вас, мать вашу! — рявкнул Пингвинки, чем лишь рассмешил двух Абсолютов. Удовольствие им доставляло лицезреть злодея в таком состоянии. — Да вы хоть понимаете… хоть представление, гр-р, имеете… Как дорого мне обошлись?
— Сам виноват, вонючий петух! Ибо нефиг! — удивительно, но даже Юля, обычно не позволяющая себе подобных выражений — и та в игру включилась. Драчуны одобрительно ей кивнули, дескать, красава.