Лимб
Шрифт:
– Нет, – усмехнулась Вэй. – Я же говорила, есть ограничения.
– А что собой представляет интерфейс?
– Назовем это средой взаимодействия, Коэн. В незапамятные времена мы общались с ИИ на равных. Просто разговаривали и отдавали приказы. Сол Динмарк внес изменения в этот алгоритм. Мы имеем возможность перейти в режим голосового общения, но в повседневной жизни пользуемся всплывающими подсказками.
– Чем? – не понял Коэн.
– Подсказками. Я покажу.
Женщина вытянула руку перед собой и сделала неуловимое движение. Словно одернула штору или гардину, висящую на стене. В воздухе
Легкое прикосновение к одному из квадратиков.
И формирование невесомого полотнища, разбитого на отдельные окна. Почему-то понятие «окна» казалось наиболее правильным в данной ситуации.
– Перед тобой – устаревший голографический интерфейс, – сообщила Вэй. – Его и придется освоить в первую очередь.
Глава 9. Риордан
Небо породило корабль.
Ольгерд кое-что слышал о древних звездолетах, созданных предтечами до открытия Дверей. Машины, защищающие пассажиров от космической пустоты – холодной и безжалостной. Коэн говорил, что тьма, разделяющая миры, убивает. Там нечем дышать, проблемы с радиацией, давлением и низкими температурами. Чтобы защититься от враждебной среды, люди научились строить машины, не пропускающие тьму внутрь себя. Вот только космическое пространство безбрежно, расстояния там чудовищны. Корабли медленные, их не сравнить по эффективности с мгновенными переходами внутри Дверной Сети. Поэтому Демиурги и отказались от звездолетов несколько тысячелетий назад.
Впрочем, не все отказались.
Магелланцы продолжали летать среди звезд в этих штуковинах.
Ольгерд завороженно следил за раскладывающейся точкой. Черное пятно скачками увеличивалось в размерах, обрастало деталями, выдвигало из себя многогранные конструкционные элементы. Поначалу всё это происходило беззвучно, затем на руины обрушился металлический лязг, перемешанный с утробным гулом на пределе слышимости. Челюсть мастера ножей свело от вибрации, зубы начали болеть…
Неприятные ощущения схлынули.
Звездолет остался висеть над мелким морем, отбрасывая причудливую тень. Напрашивалась аналогия со скатом, вынырнувшим из пучины и одевшимся в серебристый металл. Сегменты ската в подбрюшье мерцали, окутанные полупрозрачным флером. Гибкие плавники меняли конфигурацию, плавно перекатывались, распластывая машину в схематических небесах.
Тень скользнула к постаменту, на котором сидели люди. Корабль двигался бесшумно, перестав разрастаться. Поле оказывало на машину стабилизирующее действие. Казалось, что громадина легче пушинки, ее может сдуть случайным порывом ветра или смыть пролившимся дождем.
Картер выпрямился.
Приветливо помахал рукой.
Миг – и конструкция переползла на новое место, зависла над каменным архипелагом. Подбрюшье «ската» подернулось рябью, раскрутило на поверхности небольшую спираль и породило отверстие. Вниз просыпались серебристые, быстро твердеющие капли.
Ступени.
Ольгерд с опаской взглянул на островки с плоским верхом и закругленной нижней частью. Висящие в воздухе полусферы, не связанные
Черная дыра осветилась изнутри.
Лестница начиналась у края постамента и вела в механическую утробу «ската».
– Идем, – сказал Картер.
И начал легко подниматься по воздушным ступеням.
Ольгерд убедил себя в том, что капли ничем не отличаются от его невидимых рун и последовал за Посторонним. Ступени намертво вросли в структуру бытия – они не шатались, не продавливались под весом мастера ножей, не разъезжались в стороны.
Люк оказался на удивление широким.
Добрых шесть локтей в поперечнике.
Когда Ольгерд и Картер поднялись на борт корабля, ступени лестницы втянулись в корпус и залатали дыру.
Мастер ножей осмотрелся.
Комната с ребристым полом, встроенными в свод лампами и аркой, распахивающейся в центральный коридор. Осевая ориентация помещений, как в большинстве браннеров Преддверья.
– Туда, – Картер двинулся к арке.
Ольгерду ничего не оставалось, как последовать за новым знакомым.
Изменчивость внешних очертаний «ската» внутри коридора не чувствовалась. По идее, пол должен ходуном ходить, почище корабельной палубы. Но все линии оставались неизменными, воздушная качка не досаждала.
Снаружи машина выглядела впечатляюще. Сотни локтей размаха в плавниках, столько же – по оси. Толщину конструкции никто не взялся бы определить с идеальной точностью. В центре корпус звездолета расширялся и, вероятно, имел несколько уровней. Теория подтвердилась, когда Ольгерд бросил мимолетный взгляд направо, в один из проемов, и заметил виток спиральной лестницы. С «плавающими» ступенями, как и те, по которым мастер поднялся в корабельный люк.
– Вы же не пользовались звездолетами, – вырвалось у Ольгерда. – Раньше в лимб вас водили жнецы, разве нет?
Картер остановился у проема шахты по левому борту.
– Новые технологии. Со жнецами мы больше не работаем.
Они свернули в ответвление и поднялись на две палубы вверх.
– На Земле… – начал Ольгерд.
– Это последняя совместная операция, – отрезал Картер. Казалось, Посторонний не горел желанием обсуждать разрушающийся альянс. – Наши пути расходятся.
Ольгерд решил узнать подробности позже. Жнецы представляли собой серьезную угрозу, и разлад между ними и Посторонними радовал. Вот только… что стояло за подобным решением магелланцев? Не намечалось ли новое противостояние, которое в перспективе захватит и Дверную Сеть? Жнецы перемещаются по космосу нестандартным способом, редактируя и перекраивая многомерную ткань пространства-времени. Твари с легкостью обходят блокаду Демиургов, игнорируют дверные законы и ограничения. Никогда не знаешь, что у них на уме.
Третья палуба встретила пассажиров матовым сиянием стеновых панелей и двумя рядами дверей, которые, судя по всему, вели в обитаемые помещения.
– Это жилой блок, – Картер подтвердил мысли Ольгерда. – Вот твоя каюта. До встречи на Риордане.
Одна из дверей растворилась, открывая доступ в каюту. Похоже, здесь магия на каждом шагу, решил Ольгерд. Точнее – технологии, о которых жители Преддверья не смели и мечтать.
– Экипаж знает, кто я? – уточнил мастер.
Картер уже собирался уходить.