Лиловый
Шрифт:
Гавин Малрудан не видел особых поводов для беспокойства, хотя настроение профессора его настораживало. Профессор Квинн просто так нервничать не будет, Гавин это хорошо знал. Но и помочь ничем не мог, конечно же, и ему оставалось лишь добросовестно исполнять взятую на себя работу. Загадкой для Гавина было и поведение разведчиков, а когда он спросил об этом Каина, андроид только сердито отмахнулся и посоветовал не совать носа. Гавин, конечно, был не дурак; он сообразил, что разведчиков беспокоит руосец, который и вправде вел себя странно в последние дни, но Гавин уже однажды попытался урегулировать отношения хотя бы между ним и Каином, вышло не очень. У Каина на
...Леарза между тем действительно дурно спал по ночам; хохот темного бога стоял у него в ушах.
Водят тебя за нос, водят тебя за нос, как дурачка!
И Леарза не мог этого просто так оставить, он чуял, что должен что-то предпринять, а в голову, как назло, ничего не приходило.
Наконец в одну из ночей, вернувшись после очередной обстоятельной прогулки по заводам Тонгвы, Леарза, с трудом сумев уснуть, видел сон. В последнее время ему почти всегда снились эти двое, но не теперь; во сне он был в своей старой лаборатории еще в сабаине Кфар-Руд, все переливал купоросную настойку, а она казалась нескончаемой, и Леарза совсем уже было рассердился и хотел швырнуть пробирку, когда что-то взорвалось, и он проснулся.
Самый обычный сон; но этот сон навел его на мысли.
Три дня спустя Тегаллиано, как обычно, повел своего почетного спутника в промышленную зону, которая отчего-то не переставала интересовать его; Леарза выглядел рассеянным, но от очередной прогулки не отказался, хотя на вопрос о том, куда он пожелает направиться в этот раз, лишь пожал плечами. Тогда Тегаллиано предложил текстильную фабрику. Леарза без раздумий согласился. Конференция закончилась в обед, и еще было дневное время; на фабрике кипела работа, и Тегаллиано провел руосца по гигантским залам, отыскал одного из управляющих фабрики, заставил того рассказывать, что здесь делают люди. Леарза будто бы слушал, но как-то невнимательно.
В самом деле китаб волновался. Он сделал все необходимые приготовления, но сам еще не был уверен, к чему это все его приведет; необходимо было импровизировать. При всем том он не знал даже, стоит ли пробовать прямо сегодня, или обождать до завтра, или...
Они ходили по однообразным холлам, в которых сидели преимущественно женщины, все смуглые, плосконосые, они склонялись над своими станками, если Тегаллиано вздергивал одну или другую с места, послушно отвечали на вопросы, но Леарза чувствовал неискренность их слов. Это его не интересовало.
И вот они перешли в очередной холл, совершенно такой же, как предыдущие, -- кажется, выполняемая работа отличалась, но Леарза не вникал в объяснения управляющего, -- и китаб, рассеянно кинув взгляд поверх женских голов, заметил ее и вздрогнул.
Они сидела вместе со всеми, точно так же склонялась над работой, но время от времени поднимала голову и как раз в тот момент посмотрела на вошедших с затаенным любопытством в черных круглых глазах. Ее станок находился в противоположном конце зала; Леарза сунул руку в карман пиджака. Управляющий закончил рассказывать и медленно
Они спокойно шли между станками и разговаривали, когда одна из женщин позади них вскрикнула. Оба анвинита стремительно обернулись; причина тревоги работниц была очевидна, в проходе тянулись тонкие длинные струйки дыма, как будто что-то горело совсем близко.
– - Пожар!
– - завизжали женщины, повскакивали со своих мест, а дым вдруг повалил коромыслом, заволакивая холл. Реакция управляющих была молниеносной, оба бросились туда, Тегаллиано крикнул:
– - Хранить спокойствие!..
Но перепуганных, вопящих женщин было не так-то просто угомонить, даже с его талантами. Леарза прянул вперед, пользуясь тем, что в дыму ничего почти не видно, добрался до конца холла и там буквально врезался в нее.
Она в шоке вскрикнула, да крик ее все равно не мог привлечь ничьего внимания во всеобщей катавасии; Леарза поймал ее за плечи и выдохнул ей в лицо:
– - Я видел тебя во сне!
Женщина перепугалась только еще сильней, попыталась вырваться. До руосца кое-как дошло, что вряд ли это был лучший способ начать разговор, и он торопливо добавил:
– - Не бойся, я только поговорить... я из дворца, я из них... это правда? Скажи мне, это правда, что закованные умирают от голода?
– - Тише, -- кое-как взяв себя в руки, пискнула она.
– - Тише!..
– - У нас не больше пяти минут, -- резко напомнил Леарза, оборачиваясь. Дым все еще стоял плотной стеной, отовсюду доносились крики.
– - И от голода бывает, и от холода, и от травм. Они ни за что не покажут тебе правды, -- тогда решительно сказала женщина.
– - Они заставляют нас говорить все, что им вздумается. Только будь осторожнее! Не верь им... кто-то распространяет по нашим кварталам листовки, в них подробно написано, какие у вас машины, там даже есть рисунки вашей станции! Я не знаю, зачем они это делают, но это не приведет ни к чему хорошему. Все, они идут!..
И она вдруг будто бы без чувств рухнула прямо ему на руки; Леарза так искренне растерялся, что выскочивший к нему Тегаллиано только утер пот со лба и сказал:
– - Просто положите ее, господин Леарза, она сейчас придет в себя. Мы думали, что-то загорелось, но никакого огня так и не нашли. Управляющие разберутся, я же предлагаю вам отправиться дальше. Досадная маленькая неприятность, не правда ли?
– - О... да, -- промямлил Леарза и бережно пристроил женщину на стул.
***
С утра в тот день состоялась новая конференция, на которой люди Фальера продолжали рассказывать инопланетянам о собственной культуре и истории, а вечером устроен был спектакль в одном из холлов дворца; актеры должны были играть только для этих людей, которых они боялись, -- и Леарза это хорошо замечал.
Сам Фальер, впрочем, на представлении отсутствовал, недолго просидел и Леарза, которого мало интересовала судьба главных героев спектакля, обреченных на несчастную любовь; воспользовавшись тем, что большая часть зала погружена во мрак, он бесшумно выскользнул в коридор. Холодные глаза разведчиков посмотрели ему вслед, но его это теперь волновало меньше всего. Леарза направился знакомой уже дорогой и быстро настиг дверей кабинета, в котором, он знал, часто проводил время Наследник; тот и теперь сидел, будто о чем-то глубоко задумавшись, за своим письменным столом, но когда Леарза вошел без стука, поднял голову.