Лилия и Леопард
Шрифт:
Ругаясь на чем свет стоит, Ранд выпустил из рук поводья Лианны и пришпорил коня; его жена и Джек Кейд поскакали вслед за ним.
Лошади быстро покрывали расстояние. Они мчались на север, пересекая уже второй мост через реку. Лес начал редеть. Туман, окутывающий низину, становился все гуще. Наконец на горизонте в неясной мгле замаячили башни и стены Мезонселя.
От дикой тряски у Лианны нестерпимо болели переполненные молоком груди. Представив, что Эймери пришлось проделать этот же путь, она едва сдержала отчаянный вопль. «Боже мой, — думала Лианна. —
Они подъехали к Мезонселю с южной стороны, безмерно усталые и встревоженные. Кучка крестьян, ожидающих открытия городских ворот, с подозрением уставилась на всадников.
— Ты не видел здесь темноволосую женщину на отличной лошади с маленьким ребенком на руках? — обратился Ранд к сторожу.
Тот сонно заморгал.
— Нет. Я недавно заступил на пост.
— Открой ворота, — приказал Ранд. — У нас срочное дело.
Сторож лениво пожал плечами.
— Нет ничего срочного, что не могло бы подождать, пока церковные часы не пробьют к заутрене, — он посмотрел на небо. — Еще минут двадцать…
— Это слишком долго, — взревел Ранд.
Сунув руку в карман туники, он вытащил несколько серебряных монет и бросил их к ногам сторожа.
В глазах толстяка появился жадный блеск, но, посмотрев на крестьян, он с сожалением покачал головой.
— У меня строгий приказ. В городе находится дофин Луи, поэтому все правила должны неукоснительно выполняться.
Лианна нетерпеливо подалась вперед.
— Ты не откроешь ворота перед племянницей герцога Бургундского?
В глазах сторожа промелькнул страх, но он все-таки стоял на своем.
— Наш город не принадлежит герцогу Бургундскому.
Только сейчас Лианна в полной мере осознала, что значит жить во Франции, раздираемой внутренними распрями. Бросив взгляд на Ранда, она поняла, что он тоже потерял терпение.
С потемневшим от гнева лицом рыцарь с молниеносной быстротой выдернул из ножен свою шпагу и угрожающе произнес:
— Ты возьмешь мои деньги… или примешь удар моей шпаги.
Насмерть перепуганный сторож тут же открыл перед ними ворота.
— Дофин, а? — удивился Джек, осматриваясь по сторонам; они направлялись к центру города. — Интересно, что он здесь делает?
— Не сомневаюсь, — ответил Ранд, — дофин зазывает всех на свою сторону, чтобы противостоять Генриху.
Лианну рассердило это замечание мужа, но она ничего не сказала. Сейчас ее волновал только Эймери. Она чувствовала за собой огромную вину в случившемся. Ей следовало бы знать, что Ма-си никогда не откажется от Жерве, и ни в коем случае не доверять ребенка жене Мондрагона. Кроме того, да простит Господь их обоих, им с Рандом не следовало бы часами предаваться любовным утехам вдали от сына.
Только после того, как еще несколько алчных ладоней зажали серебряные монеты Ранда, они выяснили, где
Узкая, заваленная отбросами улица привела их к старому обшарпанному дому.
Джек насмешливо проворчал:
— После истории со свиньями Мондрагон пал совсем низко.
— Он падет еще ниже после того, что я сейчас сделаю с ним, — с угрозой пообещал Ранд.
Он остановил коня и, повернувшись к жене, твердо сказал ей:
— Ты останешься здесь, — Ранд указал на сплошь увитую плющом арку. — Жди нас в этом дворике и спрячь от людских глаз лошадей: они слишком ценные, чтобы потерять их.
Лианна судорожно сглотнула и молча кивнула ему.
— Лианна… — Ранд сжал ее руку. — Я хочу, чтобы ты кое-что обещала мне, это очень важно. Если дела пойдут плохо, ты должна во весь опор скакать в Кале.
— Кале?! Но это же еще сорок миль на север, и там ведь находится английская крепость, — она вздернула подбородок. — Я не уеду отсюда без моего сына и ни за что не брошусь в лапы своего врага.
— Интересно, кто сейчас твой враг, Лианна? Англичанин или француз, который держит нашего ребенка?
Она до боли закусила губу.
— Обещай мне.
— Я… Да, супруг мой, я обещаю.
Ранд крепко поцеловал жену. Лианна почувствовала вкус слез на своих губах и только теперь поняла, что плачет.
— Будь осторожен, Ранд, — дрожащим от волнения голосом попросила она. — И верни нашего сына.
Его улыбка показалась Лианне вымученной, но нежность в глазах мужа успокоила ее.
— Да, — пообещал он.
Приготовив кинжалы, Ранд с Джеком двинулись к дому Мондрагона. Гнев и тревога за сына придавали Ранду силы, заглушая усталость после бессонной ночи. Входная дверь оказалась заперта. Недолго думая, Ранд распахнул ее резким ударом ноги.
Они с Джеком вошли внутрь. Пахло потухшим очагом и пивом. Постепенно их глаза привыкли к полумраку, и Ранд увидел ведущую наверх шаткую лестницу. Казалось, дом необитаем: ни признаков Жерве, ни плача ребенка…
И все-таки Ранд чувствовал опасность. Инстинкт подсказывал ему, что нужно быть настороже. Затаив дыхание, он еще крепче сжал шпагу.
Вдруг откуда-то из глубины дома донеслось слабое хныканье ребенка. Этот звук пронзил Ранда в самое сердце, кровь закипела в его жилах. Стараясь не звенеть шпорами, он начал медленно подниматься по лестнице.
Слева от Ранда качнулись какие-то тени, справа блеснул холодный металл шпаги. Он сделал молниеносный выпад.
В то же мгновение две шпаги скрестились у его горла. Ранд замер, успев заметить краем глаза, как две дородные фигуры прижали к стене Джека.
— Добро пожаловать, лорд Лонгвуд, — ядовито произнес Жерве Мондрагон. — Мы ждали вас.
* * *
С замирающим от страха сердцем Лианна ждала под аркой возвращения Ранда, ей не терпелось подойти поближе к дому, но она не осмеливалась оставить лошадей. Время тянулось слишком медленно; каждая секунда до предела выматывала нервы Лианны. Находились ли Жерве и Маси одни с ребенком? Она умоляла Господа, чтобы так оно и было.