Лилия и Леопард
Шрифт:
Недоверчивый растерянный взгляд Ранда едва не заставил ее замолчать. Она не предполагала, что так трудно будет произносить эти слова.
— Это моя единственная причина, — с вызовом закончила Лианна.
Ранд порывисто схватил ее за руки. Его взгляд обжигал.
— Ты можешь лгать себе, но сердце не обманешь. Ты можешь заявлять, что я сыграл роль жеребца, но мне известно другое. Я видел твое лицо, охваченное страстью, чувствовал прикосновение твоих ног, обвивающих меня, слышал стоны наслаждения, срывающиеся с твоих губ…
— Только потому, — перебила она, — что я
Его красиво очерченный рот внезапно стал жестким. Ранд отпустил Лианну, отвернулся и стал медленно натягивать на себя одежду.
— Ну, и… — бросил он ей через плечо, — ты добилась своей цели? Ты уже носишь под сердцем моего ребенка?
Ровным безжизненным голосом с непроницаемым выражением лица она сказала:
— Я не знаю. Но сомневаюсь, что зародившаяся во мне новая жизнь смогла бы выдержать все испытания, которым ты подверг меня, похищая из замка.
Ранд так шумно выдохнул, что Лианне показалось, будто стрела пролетела у нее над ухом.
— А что ты скажешь о своем безрассудном спуске из окна круглой башни? — в его голосе слышалась боль.
Лианна молча отвернулась к стене. Она ожидала, что будет чувствовать себя лучше, причинив Ранду боль, но вместо этого ощущала внутри себя только холодную пустоту. И эта пустота выталкивала из груди ее сердце.
Глава 11
С развевающимся за спиной плащом Ранд быстрыми шагами пересекал двор крепости Ле-Кротой, направляясь к казармам. Жара в Пикардии сменилась прохладной ветреной погодой. Приветствуя раннее утро, в небе с жалобными криками кружились кроншнепы. Вот они полетели к морю. Ранд задумчиво проводил их взглядом, наблюдая, как птицы сражаются с ветром.
Он не успел позавтракать, и голодный желудок требовательно напоминал о себе. Честно говоря, Ранду было не до этого. Негодование и обида Лианны занозой застряли у него в сердце. Она была твердо уверена, что он обманывал ее с самого начала, и попыталась убедить Ранда, что делала то же самое, используя его лишь для того, чтобы обзавестись ребенком, наследником Буа-Лонга. Тело Ранда еще помнило наслаждение, полученное этой ночью; его душа страдала от ее жестоких слов.
Честолюбивый король разъединил их. Преданность Генриху повелевала Ранду захватить Буа-Лонг и удержать для Англии; преданность Лианны безумному Карлу обязывала ее сохранить замок для Франции. Из пылких любовников они превратились в заклятых врагов. Стиснув зубы, Ранд поклялся себе снова завоевать любовь Лианны.
На сегодняшний день перед ним стояло две основных задачи: ему предстояло решить, как освободить Буа-Лонг от Мондрагона и Гокура, и он должен был доказать Лианне, что их любовь сильнее политических распрей.
Первую задачу Ранд собирался выполнить в двухнедельный срок. Для решения второй потребуются недели, месяцы, возможно, даже годы.
Он оставил Лианну в комнате. Она спала или, скорее всего, притворялась, что спит, чтобы избежать общения с ним. На всякий случай Ранд принял меры предосторожности: Симон и Батсфорд сторожили Лианну у двери, окно в комнате закрыли
Ранд был уже возле казарм, когда в главные ворота крепости вошел один из его воинов и почти бегом бросился к нему.
— Доброе утро, Дилан, — улыбнулся рыцарь, но, заметив выражение озабоченности на типичном для валлийца веснушчатом лице, встре-воженно спросил: — Ты что-то видел?
Дилан кивнул; на его перевязи подпрыгнули стрелы.
— В лесах полно людей Гокура.
Ранд нахмурился. Без сомнения, французы узнали, что герцог Бургундский покинул крепость со всеми своими людьми.
— Вы думаете, они попытаются захватить крепость? — спросил Дилан.
— Нет, герцог говорил мне, что стены Ле-Кротой еще никому не удавалось пробить.
Ранд посмотрел на ряд пушек, установленных на зубчатых стенах и остался доволен: новое огнестрельное оружие герцога Бургундского надежно защитит крепость от неприятеля.
— Они попрятались кругом, точно ночные зверьки, — заметил Дилан о людях Гокура.
— Тебя видели?
Валлиец ухмыльнулся и с гордостью провел рукой по усам.
— Нет, милорд. Я умею прятаться лучше, чем французы.
Ранд похлопал его по плечу.
— Принеси мне что-нибудь поесть. Я пошлю Пьера Атвуда сменит тебя.
— Спасибо, милорд, — Дилан поправил лук за спиной и отправился в парадный зал за едой.
Ранд решил заглянуть в казармы. Внизу в конюшнях, за стогом сена слышалось женское хихиканье.
— Джек, — позвал он. — Джек, мне нужно поговорить с тобой.
Ранд услышал сдавленный вздох, приглушенное мужское проклятие, потом из пустого стойла появились Джек и Минни. Джек возился с клетчатыми штанами, а Минни старательно заталкивала свою пышную грудь в лиф домотканого платья. Она послала Ранду широкую лучезарную улыбку и одарила полным вожделения взглядом.
— Что это? — спросила Минни на гнусавом французском просторечье. — Баронесса так рано отпустила вас с брачного ложа? — молочница рассмеялась. — Говорят, что голубая кровь холодная. Теперь я точно знаю, что это правда, — она вплотную подошла к Ранду, игриво покачивая бедрами.
Подавив раздражение и не обращая внимания на насмешки Минни, Ранд сухо рассмеялся.
— Не говори о том, чего не знаешь.
— Варвар, — выругалась она. — Красивый как солнце, но холодный как лед!
Джек поспешил отправить восвояси свою назойливую подружку, не очень-то любезно хлопнув ее по заднему месту.
— Позже, мой птенчик, — пообещал он на ломаном французском, — я заставлю тебя забыть слишком красивое лицо моего хозяина.
— Извини, Джек, — сказал Ранд. — Скоро ты будешь далеко отсюда, поэтому вряд ли сможешь ублажить ее.
Джек пожал плечами.
— Вы не впервые прерываете мои любовные утехи. Что случилось, мой господин?
— Я хочу, чтобы вы с Диланом отправились на постоялый двор к Ладжою. Нужно собрать наших друзей и призвать их помочь нам взять Буа-Лонг.
Джек начал было смеяться, но замолчал, увидев, что Ранд не шутит.