Лилия и Леопард
Шрифт:
Лианна не принадлежала к числу тех, кто беспрекословно повинуется чужим приказам, но почему-то даже не пыталась сопротивляться. Очевидно, еще не совсем пришла в себя после выстрела и не оправилась от удивления, вызванного неожиданной встречей с золотоволосым великаном, который, кстати сказать, просто очаровал ее.
Ранд просунул руку под кольчугу и извлек оттуда небольшой сверток. Развернув кусок материи, он отложил в сторону ломоть хлеба, а тряпицей принялся оттирать лицо девушки. Его легкие осторожные движения действовали на Лианну
— Зачем ты подкрался ко мне? — допытывалась она. — Ты помешал мне прицелиться.
— А в этом, — улыбнулся Ранд, вытирая подбородок незадачливого стрелка, — и состояло мое намерение. Ведь это же была зайчиха, у которой наверняка есть детеныши.
Лианна нахмурилась.
— С чего ты взял?
— Эх ты, охотник! По ее виду. Она вовсе не толстая, как кажется. Просто ее соски наполнены молоком.
Щеки девушки опять стали пунцовыми.
— Не собиралась же ты убивать кормящую мать, а? — с притворной строгостью спросил Ранд.
— Нет, конечно же, нет, — поспешила возразить Лианна. — Я… я просто не подумала об этом.
Он протянул ей хлеб.
— Хочешь?
Девушка покачала головой.
— Спасибо, нет. Я ведь охотилась не ради добычи.
— Тогда это что, просто кровавое развлечение? — спросил Ранд с мягким укором.
— Господи! — досадуя на его непонятливость, воскликнула Лианна. — Я никогда не убиваю от нечего делать. Я же только хотела на живой мишени проверить свое новое оружие.
— Сомневаюсь, что Госпожа Зайчиха оценила бы эту разницу, — с сарказмом заметил Ранд.
Девушка пожала плечами и легкомысленно сказала:
— Возможно, я бы все равно промахнулась. Аркебуза — слишком грубое оружие, да и прицел у нее не очень точный.
Ранд понял, что ему вряд ли удастся переубедить Лианну, и, как любящий отец вытирает слезы своему несмышленому ребенку, принялся осторожно очищать от копоти кожу возле ее глаз.
— Оказывается, у тебя серебристые глаза, — удивился он.
— Серые.
— Нет, серебристые, как нижний край облачка на рассвете.
— Серые, как каменные стены замка во время осады, — упрямо твердила Лианна.
— Милая девушка, пожалуйста, не спорь со мной. Я хорошо разбираюсь в подобных вещах. Камень не поглощает свет и не отражает его, твои же глаза излучают какое-то божественное сияние.
Наконец Ранду удалось полностью очистить от сажи лицо Лианны, и его взору открылось удивительное зрелище, вызвавшее у юноши неподдельное чувство изумления и восхищения, которое росло и увеличивалось подобно почке, согретой весенним солнцем.
Он прискакал сюда, горя желанием расправиться с бандитами, разорившими город, а заодно решил осмотреть свои будущие владения. И что же Ранд обнаружил здесь? Прекрасную девушку с аркебузой в руках, два больших сюрприза, и один из них оказался необычайно желанным.
Ранд отвел в сторону прядь светлых волос и смахнул
Перепачканный сажей лоскуток непроизвольно выпал из рук юноши. Ранд замер, словно пораженный ударом молнии, сердце бешено стучало у него в груди.
Лианна сидела перед ним в грубом домотканом платье и, не мигая, смотрела на Ранда огромными серебристыми глазами, даже не догадываясь о том, что происходило в его душе.
Ранд молчал, прислушиваясь к себе. Его непреодолимо влекло к этой незнакомой девушке, она возбуждала в нем желание, которого он никогда не испытывал к Джасси. И юноше пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться искушению, ведь они были сейчас совершенно одни, в лесу, вдали от людей.
Ему все нравилось в Лианне, но особенно притягивали ее удивительные серебристые глаза, в которых светились ум и достоинство. Твердо очерченный рот с пухлыми губами свидетельствовал о сильном характере девушки, а то, как она нервно покусывала нижнюю губу белыми ровными зубками, говорило о ее ранимости.
Куда подевалась обычная сдержанность Ранда? Где спокойствие и безмятежность прежней холостяцкой жизни?
Ранд взял в ладони лицо Лианны и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, нежно погладил пальцами ее щеки.
— Никогда прежде не видел ничего подобного, — мягко произнес он. — По крайней мере, с тех пор, как себя помню.
Неожиданно в устремленных на него, похожих на капельки ртути глазах появился испуг. Лианна откинула голову, освобождаясь из его рук.
— А ведь ты нездешний. Ты говоришь как гасконец.
Ранд улыбнулся, вспомнив отца, уроженца Гаскони, и удивился наблюдательности девушки, но не подал вида.
— А я и есть гасконец, по крайней мере, половина меня. А ты, судя по всему, здешняя. Ты говоришь как нормандка.
— Ты разбойник? Ты сжигаешь, грабишь, насилуешь? — не унималась Лианна, не сводя с Ранда изучающего взгляда.
Он рассмеялся.
— Никогда не занимался подобными делами. А ты — браконьер? — юноша притворно нахмурил брови.
Лианна высокомерно вздернула подбородок.
— Конечно же, нет. Я имею полное право охотиться в лесах Буа-Лонга.
У Ранда возникло подозрение, и он осторожно спросил:
— Так ты из Буа-Лонга?
— Да, — с достоинством ответила девушка.
«Боже праведный, — подумал Ранд. — Она из Буа-Лонга!» Он опустил голову, чтобы не выдать своих чувств, и лихорадочно вспоминал все, что Лианна рассказывала о себе. Дочь охотника, как утверждала она. Однако чтобы иметь право на охоту, нужно иметь знатное происхождение. Кроме того, манеры и речь девушки, несмотря на ее простое домотканое платье, указывали на то, что она вовсе не служанка.