Лилипут
Шрифт:
— Саманта! Это была ПОПЫТКА ИЗНАСИЛОВАНИЯ! Он чуть не совершил уголовное преступление. Он докатится…
— Нет! — закричала она, комкая одеяло. — Нет! Я не хочу быть посмешищем! Нет! Со Стефи и Анной ничего не случилось и не случится, если ты еще раз поговоришь с ним, но только без рук! Никаких следов. У него была дурь в голове, он бы ничего такого не сделал…
— Ты уверена? — прервал ее крики Алекс.
— Да, я уверена! Предлагать такое! — возмутилась Саманта, размахивая пилочкой для ногтей. — Об этом узнают все! Понимаешь, ВСЕ!
— Это ты называешь глупой шуткой? — откликнулся мистер Тревор, но по его голосу можно было понять, что он уже готов согласиться с женой.
— Ну, я… Нет, это конечно же не шутка. — Она виновато улыбнулась. — Но… говорить об этом… кому бы то ни было… Мы только сделаем хуже! Мальчик, наверное, боится, что об этом узнают его знакомые, учителя. Я думаю, этого страха будет достаточно. Иначе он замкнется еще больше, в него будут тыкать пальцами. Нет, Алекс! Только не это.
— Как знаешь, — пробурчал мистер Тревор, залезая под одеяло.
Миссис Тревор продолжала убеждать мужа, рассматривая свои пальцы.
— Я представляю все эти рожи, гнусные, ухмыляющиеся рожи. Барбара с ума от счастья сойдет, ведь она терпеть не может Рори. Да и Анну.
«Аналогично, дорогая!» — пронеслось в голове у мистера Тревора.
Где-то в другом мире Дэнни Шилдс почувствовал себя так, словно его схватила за горло холодная рука. Он СЛЫШАЛ ЧУЖИЕ МЫСЛИ! Отчетливо, ясно, как будто они ничем не отличались от сказанных вслух слов.
— Барбара замучает меня своими пошленькими вопросами, стараясь выудить подробности. Будет качать головой с сочувственным видом. А за моей спиной растрезвонит всем, какой хороший сынок у меня вырос.
— Ты говорила с Анной? — полусонным голосом спросил Тревор.
— Да, я успокоила ее как могла, и она пообещала никому не рассказывать. Я предупредила ее, что в противном случае нам всем будет стыдно. Она будет молчать. Разве что… расскажет Стефи, но это… не проблема. Она побоится, Алекс, ей самой неловко. Быть может, она ничего не скажет даже Стефи.
«Заткнулась бы ты, дорогая!» — подумал мистер Тревор, широко зевая.
— Кошмар! Я как подумаю, что об этом кто-нибудь узнает, Алекс, мне становится плохо! Нам придется уезжать отсюда! Потому что я не перенесу даже одну Барбару…
— Дорогая! — не выдержал Тревор.
— Что? — Она осеклась, словно услышала голос из преисподней.
— Можно тебя попросить?
— О чем? — Саманта нахмурилась. Она не любила, когда ее о чем-то просили, и муж не составлял исключения.
— Я очень хочу спать! Может, ты тоже…
— Он хочет спать! Тут такое происходит, а он, видишь ли, хочет спать. Да тебе, как я вижу, просто наплевать на то, что сделал Рори…
«Впрочем, как и тебе, дорогая!»
— …раз ты можешь вот так спокойно лечь и уснуть!
— Может, ты еще скажешь, что сегодня нам лучше вообще не спать? — спокойно произнес Алекс и повернулся к ней спиной.
— Что? —
«Неужели тебе не надоело? Когда ты наконец заткнешься, дорогая?» Он глубоко и ровно дышал, и боевой пыл Саманты вдруг растаял, как туман на рассвете. Она фыркнула и нырнула под одеяло. На какой-то (очень короткий) миг Алексу показалось (когда он рукой нечаянно коснулся ее спины), что жена сейчас полезет к нему с ласками. Мистер Тревор брезгливо поморщился, словно обнаружил, что по его волосатой обнаженной груди путешествует таракан. Но это быстро прошло. Саманта отодвинулась, и он понял, что ошибся. «И для кого ты, дорогая, так следишь за собой? Спорю, что у тебя нет даже любовника. Нет, потому что он тебе (ха-ха) не нужен! Так для кого ты, дорогая, так стараешься? Для кого?..» Волны сна подхватили его.
…Сначала Дэнни не понял, где находится. Миссис Тревор почему-то превратилась в рыдающую тетю Берту, и Дэнни осознал, что «вернулся». Он ВЕРНУЛСЯ, и это было ужасно. В комнате Джонни что-то с грохотом упало, и шум фонтанирующей крови прекратился. До мальчика дошло, что это упал его отец и, скорее всего, он мертв.
— Папочка! Па-а-а-а-а… — Его истошный крик перешел в рыдания.
Берта безуспешно дергала ручку двери, но Дэнни ни за что не хотел, чтобы тетя открыла. Мальчик попытался оттащить тетю от двери.
— Нет, не надо. Мы ему ничем не поможем.
— Дэнни! Ведь там твой отец!
— Уже поздно, тетя Берта! — Дэнни вдруг почувствовал необычайную ясность ума. — Поздно! Лучше не надо.
Он неожиданно для себя решил, что им нельзя больше оставаться в своем доме. Если какая-то зараза действует и после смерти Лилипута, то это, наверное, может распространиться на весь дом. Теперь человечек не может контролировать свою сущность.
— Надо помочь ему! — Берта пыталась освободиться от рук племянника. — С ним что-то случилось!
— Нет, тетя, нет, нет! — Дэнни тянул ее за собой. — Папа мертв, нам надо уходить из дома!
Неожиданно он бросился ей на шею и… заплакал. Берта остановилась. Казалось, она очнулась. Она не могла понять, что случилось с Уиллом, но что она понимала хорошо — так это то, что она отвечает за двух его детей — ее родных племянников. Она почувствовала уверенность (хотя не знала, откуда она у нее) в том, что брата больше не увидит. Это был абсурд, но она знала, что не ошибается. Дэнни посмотрел на свою тетю и понял, что уговорит ее: она его послушает. Казалось, эта ночь никогда не кончится.