Ликвидатор

Алишева Кристин

— Роз, — я уселась в кресло, — ты чего в меня вцепилась как паук в муху?

— А как иначе? — всплеснула она руками, опускаясь в соседнее кресло. — Тебе же дай волю, ты вообще сюда не зайдешь!

— Есть такое дело, — закурив, я взяла стакан сока и откинулась на спинку. — Только не вижу смысла наряжаться и выпендриваться.

— Милая моя, я понимаю, тяжело, но жизнь продолжается. Люди часто уходят не по своей воле… — в голосе было сочувствие.

Откуда…

Опустив глаза, и начиная

рассматривать пол, я выдохнула дым.

— Откуда ты это знаешь?

Она удивленно вскинула брови, еще не совсем понимая, что прокололась.

— Джейк сказал?

— Да, — Донэрти облегченно улыбнулась.

— Угу. Одно только «но» — Джейк не знает, что Шон погиб, — я подняла голову. — Итак, Роз, откуда вестишки?

В ее глазах сверкнуло что-то странное, но она не дернулась. Только создалось впечатление, что подобралась как перед броском. Оглянувшись на шкафчики, Роз вновь посмотрела на меня.

— Ты не успеешь до оружия, — ее голос был тихим.

— Не успею. Я так справлюсь, — усмешка скользнула по губам и исчезла. — В конце-концов, и стеклом убить можно. А умирать мне не страшно.

— Ты… — она сглотнула. Интересно, а почему она меня так боится? Вот ответ — Роз оказывается оборотень.

— Давно оборотничаем?

— Я урожденный оборотень. Истинный, — тихо сообщила она. — Как ты меня ощутила? Я ведь закрылась.

Хороший вопрос — как? А главное, где б еще на него ответ нарыть?

— Почувствовала. Скоро полнолуние.

Донэрти покачала головой:

— Ни один ликвидатор не способен почуять истинного оборотня, если в его крови нет примесей.

— Увы, — я отпила сок, обдумывая двусмысленность фразы — у кого примеси? У оборотня или ликвидатора? — оказывается способен. Так давно?

— Семьдесят лет.

— Тогда понятно, откуда Джейк о сходняках узнавал.

— Я полюбила эту жизнь, Анастасия, — она чуть пожала плечами. — Здесь я, хоть и боюсь, но могу заниматься любимым делом. Мне нет нужды убивать, драться, завоевывать место под солнцем. Понимаешь?

— Наверное, понимаю, — вспомнив свою старую работу, я поморщилась. — Только не понимаю, чем тебе приглянулась. Или кто-то попросил за мной присматривать?

— Нет. Ты просто хороший человечек.

— Хороший ли?

— Оперативники не могут быть плохими.

— Та-а-ак, ну и где мое досье нарыла?

— Нигде. То, что ты Химера — Джейк рассказал, — женщина встала на ноги. — И я в тебе чую хорошую силу.

— Сомневаюсь, что во мне хоть что-то хорошего осталось, — я поднялась из кресла. — Ладно, оставим эту демагогию. Что ты в программу под первым пунктом внесла?

Донэрти несколько секунд рассматривала меня, потом с каким-то скрытым уважением покачала головой:

— Ты выстоишь, девочка.

Ты просто обязана выстоять, — и без перехода. — Парикмахер. Виола.

— Роз. Ты меня не доводи. Я — женщина нервная!

— Тогда пошли, — и она потащила меня к ее лучшему парикмахеру.

Начинается…

Виола обрадовалась мне как родной матери:

— Анастасия Алексеевна! Рада вас видеть, — она любезно усадила меня в кресло. — Волосы мы сначала подровняем, а потом колорируем!

Я только скептически хмыкнула в ответ, но смолчала. Придется все это терпеливо вынести…

Парикмахеры, маникюры, педикюры, солярии — все закрутилось. Вот что Донэрти умела, так это приводить в порядок тело. С душой я разберусь сама… Правда, в виду того, что я ее расколола, Розмари говорила значительно меньше, нежели обычно. И как же я раньше ее не засекла? Чаще заходить надо было! Но тогда вопрос — а что бы мне это дало?

А ничего.

Абсолютно.

— Анастасия, какой цвет?

Ее вопрос оторвал меня от раздумий.

— Что?

— Цвет платья какой? — Роз притащила целый ворох вечерней одежды, и теперь активно ее перебирала.

— А силуэт? — я повернулась вместе с креслом. Виола безропотно обошла меня, продолжая завертывать отдельные пряди в фольгу — по-умному называется колорирование, то есть выкрашивание прядей в родственные цвета. Ну, не всегда родственные…

— Тебе почти любой пойдет, — она продемонстрировала элегантное длинное платье темно-синего цвета на тонких бретелях. Черт!

— Нет… — мой голос неожиданно прозвучал глухо.

— Что «нет»?

— Убери!

Женщина секунду смотрела на меня, потом поняла.

— Прости.

Я молча откинулась в кресле и закрыла глаза, чтобы предательски навернувшиеся слезы не выдали меня с головой. Вряд ли Розмари хотела меня задеть. Никто не знает обстоятельств смерти Шона. Никто кроме трех человек… меня, БигБосса и Антуана Ла Роша — босса третьего отдела.

Моего отдела!

Пальцы с силой впились в подлокотники, но память усиленно подсовывала картинку моих ночных кошмаров.

Окровавленная рука еще держится за камень, но уже ясно, что он не выберется, если ему не помочь. А я могу помочь! Могу!

— Шон! — кидаюсь к нему, но меня отбрасывает назад, на камни.

— Иншеан! — вокруг Антуана закручиваются огненные струи. Сам БигБосс удерживает щит. — Не можем! Блокировка!

Я не понимаю о чем они, да и не хочу понимать! Шон сорвется! Подол темно-синего вечернего платья мешает, и я безжалостно его обрываю — к дьяволу!

— Стас! Не дури! — напряженный голос Иншеана достигает моих ушей. — Ты не пробьешь купол! Его нужно распутывать!