Ликвидатор

Гутиева Юлия Николаевна

Земля

Берк с тоской опустил телефонную трубку. Далёкий Иной мир… Ликвидатор скучал по его природе, друзьям, другой жизни. Мужчина знал: на Земле в России будет тяжело, очень тяжело, но такого Берк не ожидал… Вонг с Домиником требовали вернуть Фарион, основываясь на интуиции и типа здравом смысле. Похоже, факты и реалии не имели значения. Зачем она здесь нужна? Моран в очередной раз перечитал дела, в которых фигурировала Джули. Ничего. Пять лет — немалый срок, и ничего, только ощущения, намёки, чутьё. Конечно, ликвидатор мог и не воспользоваться советом членов Коалиции,

найдя правильный ответ на вопрос: как далеко они могут зайти и зачем это нужно?

Организовать встречу заинтересованных лиц в VIP-баре «Соблазн». Почему не в кабинете? В нормальной, деловой обстановке. И как прикажете затащить эту девку в бар? Берк откинулся на спинку стула. Видеть Фарион не хотелось, не говоря уже о том, чтобы просить вернуться. Ликвидатор пытался отпустить… просто отпустить любовницу своего отца, как женщину, оставив лишь объект для изучения и слежки. Реши она вернуться — задача усложнялась.

Что ж, если тебе нужно сделать что-то крайне неприятное, лучше покончить с этим быстрее, а не мучиться, долго готовясь к свершению предстоящего. Смысл не изменится, как, впрочем, и результат.

В трубке слышались длинные гудки, на седьмом включился автоответчик, мужской голос произнёс: «Вы позвонили в квартиру Ричарда Морана. Меня сейчас нет дома, оставьте сообщение после гудка». У Берка перехватило дыхание… голос отца, такой близкий и родной… на несколько секунд ликвидатор был дезориентирован, только боль, тоска, отчаяние и любовь владели существом. Ухищрения самого опасного врага не возымели бы действия, подобного «неожиданному посланию с того света».

«Почему эта стерва не изменила запись». Потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями:

— Это Берк Моран. Нам необходимо встретиться. Если тебе не безразлична смерть отца и дорога его память, будь завтра в VIP-баре «Соблазн» в девять вечера.

Хотелось крикнуть: «И сотри запись на автоответчике. Это сводит с ума». Но какое он имеет право диктовать ей, как жить.

Да, шантаж памятью отца — не очень-то красивое решение, в некотором смысле даже подлое. Но мыслями Берка практически всецело владел карон, возможно, убивающий людей на Земле. И искать гуманные подходы к Джули Фарион ликвидатор не посчитал нужным.

* * *

Проснувшись, Иван почувствовал знакомый запах, исходящий из кухни.

«Моя сестра и зелёный чай. Да, в мире всё же есть постоянство». Вампир часто задумывался: зачем Марья пьёт эту дрянь, разве крови недостаточно? Затем забил на поиск решения головоломки, у парня была потрясающая способность воспринимать близких людей и друзей такими, какие они есть.

Сестричка в ультра коротких шортах и топике устроилась на подоконнике с чашкой в руках, предаваясь размышлениям.

— Привет. Ночевала одна?

— Ты же выспался, — вампир лукаво улыбнулась, — хотя, судя по недовольной физиономии — нет.

Иван

потянулся к пакету с кровью, любезно приготовленному Марьей.

— Не понимаю, о чём ты?

— О том, что хреново выглядишь. У тебя обострение тайных чувств и нереализованных желаний?.. Из-за неё.

— Кого?

Девушка соскочила с подоконника.

— Может хватит притворяться. Я о Сейме. Признайся ей, невыносимо видеть тебя таким.

Иван пытался возразить, но сестра грубо перебила:

— Хватит. Можешь лгать кому угодно, но только не мне.

Мужчина коснулся виска, тупо уставившись в окно. Сердце Марьи сжалось, что случалось не часто.

— Я не могу. Ты ведь знаешь, в кого она превращается.

— Знаю. И что? — сестра непонимающе уставилась на брата.

Иван продолжал, пытаясь тщательно подобрать слова, получалось не очень.

— Это как приблизиться к чему-то священному, беззащитному, доброму и умудриться не испачкать это.

Глаза сестры округлились.

— Вань, ты чего такого знатного покурил. Я тоже хочу.

Открытая, искренняя улыбка тронула губы парня:

— Молчи, о женщина-вампир, пьющая зелёный чай. Ты позоришь весь наш вид.

— Сейчас кто-то будет отмываться от этого самого чая, — Марья угрожающего подняла чашку, усердно пытаясь скрыть улыбку.

— Ты меня не понимаешь, сестричка.

— Куда уж мне, убогой. Одно хорошо: хоть ты и упиваешься своим горем, но при этом не перестаёшь любить всё, что движется, носит юбки и имеет грудь более нулевого размера.

— Не всё. Я к Джули не подкатывал.

Марья скорчила забавную рожицу, дразня брата.

— Ну, во-первых, Джули практически всегда ходит в штанах, во-вторых, ты бы не посмел сделать это под носом у Ричарда.

Иван непонимающе уставился на сестру:

— Так вроде у них ничего не было.

— Да, не было. Но Ричард видел насквозь смазливого бабника и думаю, не позволил бы разбивать сердце той, кто была ему как дочь.

Иван издал невнятный возглас.

— Чего ты мычишь?

— Теперь понимаешь, Маня, почему я не могу приблизиться к Сейме. Моя натура ловеласа…

Девушка на минуту уставилась в потолок, обдумывая что-то крайне серьёзное, затем произнесла: