Ликвидатор
Шрифт:
И вот Келарь стал присматриваться к Лухарю, старинному знакомцу по московскому двору. Но с Лухарем у него никогда не было таких приятельских и тем более дружеских отношений, как с Зямбой.
Евгений Борисович встретил Петьку Лушенко совершенно случайно лет десять назад. Мужик по виду спивался, ощущалась в нем некая неустроенность, и Келарь из сентиментальных чувств «по босоногому детству» взял Лухаря в свою контору. Сделал его начальником склада, в котором хранилась всякая рухлядь. Потом, правда, туда стали ставить автомобили
Лухарь явно был мужик себе на уме и, самое главное, как узнал Келарь, уже три года постреливал на полигоне националистов. Тогда Евгений Борисович и предложил ему подыскать там приличного стрелка, который не прочь заколотить деньжат. А лучше парочку таких ребят. И Келарь прямо сказал, что если Лухарю не удастся выполнить это задание, то он может сразу искать другую работу.
Петру Лушенко, только-только выбравшемуся из бездны нищеты, перспектива оказаться на улице без малого в пятьдесят лет пришлась не по душе, и он быстро согласился.
Но шло время, а киллер группировке все как-то не требовался.
И тут возник вариант Бимбера.
У Евгения Борисовича сразу началась пора тревог и тягостных раздумий. Дело в том, что он теперь всерьез обдумывал вариант с выездом за границу на пээмжэ. И Келарь все время мучился: сваливать сейчас или подождать немного. В конце концов он выбрал второе.
Но если оставаться, то Бимбера следовало кончать: такова была логика мира, в котором существовал Келарь. И здесь Зямба прав на все сто. Но в том-то и фокус, что ликвидацию должны провести не люди Зямбы.
Келарь немедленно вызвал к себе Лухаря. Тот сказал, что подходящая кандидатура есть. Но он, Лухарь, уже сейчас должен знать имя клиента. Келарь согласился.
И на следующий же день Лухарь назвал ему погоняло знаменитого исполнителя, которое на Келаря произвело должное впечатление, а вчера сообщил и день ликвидации. Тогда босс и принял единоличное решение. А сегодняшнее обсуждение не имело для него никакого смысла. Так, для «демократии».
— Ну, а ты что скажешь, Джон? — в лоб спросил его Зямба, видимо раздраженный молчанием подельника.
Джон — старая дворовая кличка Келаря. Тот с малолетства баловался «Кэмелом», доставал его невесть откуда, когда таких сигарет на российском рынке не было и в помине. Вообще он как-то сразу полюбил все американское и быстро схватил кличку Джон, но так его звали только очень близкие люди.
— Ликвидация состоится, — буднично произнес Келарь.
— Ты хочешь сказать, что все уже на мази? — удивился кавказец. — И кто же организатор?
— Лухарь.
Раздался гомерический хохот Зямбы, на глазах у него даже появились слезы.
Да и Посланник позволил себе слегка, дипломатично, растянуть в улыбке красиво очерченные губы.
— И уже есть исполнитель? — все ещё давился хохотом Зямба.
— Да.
Было очевидно, что кавказец расценивает
— И кто же он?
— Албанец, — последовал ответ.
В кабинете Келаря повисла мертвая тишина.
Лухарь
Вроде бы все складывалось нормально — ему удалось выполнить задание Келаря и подготовить полноценную ликвидацию. Конечно, её ещё надо провести, но Лухарь свято верил в безграничные снайперские возможности Антона Кашина. Поэтому завтра все должно пройти тип-топ. Удастся наконец заработать изрядно бабок и, скорее всего, выйти из банды Келаря.
И тем не менее настроение у Петра Федоровича Лушенко, которому в этот день исполнилось пятьдесят лет, было отвратительным.
Он подошел к зеркалу и обозрел себя в полный, весьма невысокий рост. Редкие, с сединой волосы, жеваное лицо, невыразительные глаза и вообще весь какой-то серый. Его внешность не привлекала внимания женского пола. Потому и нормальных баб у него никогда не было, да и вообще судьба не задалась.
Работа… Что это за работа? На побегушках у бандита. Да и того могло не быть, не встреть он дворового знакомца Келаря на одном из московских перекрестков. Тот и взял его к себе в услужение. Сначала Лухарь склад охранял, потом туда тачки стали завозить, а в конце концов боевики Хлебана, сколковского бригадира, оборудовали там тайник для оружия, которое и стали постепенно туда складывать.
Такая ситуация все более нервировала Лухаря. Да что делать? Уйти некуда. Кроме доставшейся по наследству малогабаритной квартиры, Петр ничего не имел — платил ему Келарь уж очень скудно, не разгуляться.
В свое время Лушенко закончил МИСИ и как-то нечаянно встретил институтского дружка по имени Всеволод. Тот оказался членом националистического движения, даже каким-то боссом в нем. Он стал брать с собой Лухаря на стрельбище. Палили из всего — пистолетов, автоматов, гранатометов, а то и взрывали что-нибудь.
Дело это не пришлось Петру по душе, да и получалось не очень. Зато потом можно было оттянуться в местной добротно срубленной баньке, погутарить за жизнь, познакомиться кое с кем.
Лухарь быстро сошелся с неким Зябликом. Было видно, что тот из блатных, но Петр и сам теперь стал таким же. В общем, вместе они не одну поллитровку уговорили, да и поболтали кое о чем. Не очень раскрываясь, конечно.
Знакомство пригодилось, и, когда Антону Кашину понадобился помощник, Лухарь положил глаз на Зяблика, и тот, почти не раздумывая, согласился.
А об Антоне нужную информацию выдал Всеволод, и Петр сумел найти к снайперу подход. Кашин буквально всех поразил на стрельбище своим безукоризненным и даже каким-то небрежным владением любыми видами оружия.