Ликвидатор
Шрифт:
– У меня никаких дел больше нет.
– Есть дела, есть. Ты еще не понял, что вход – копейка, а выход – рупь?
– Не соображаете. Ну, приеду я в Москву. Билет куплю – и нет меня. Лучше разбежимся по-хорошему, а? И не пытайтесь – не надо. Потом самим хуже будет.
– Соображаешь, что говоришь?
– Еще как…
Я закусил свой бутерброд.
– Еще как соображаю. Вот только не надо говорить, что вы меня и там достанете, не надо. Не позорьте себя. У вас секретоноситель высшей категории в США удрал, его дочь там давно жила – а вы клювом щелкали [34] 34
Потеев Александр Николаевич, начальник четвертого отдела
[Закрыть] . У вас ни одной нормальной нулевки не получается – предатели по улицам шастают, а если пытаетесь, так сразу и облажаетесь [35] 35
Например, история с ликвидацией Яндарбиева в Катаре. Исполнители были арестованы, и начался скандал. Живы Гордиевский, Калугин, тот же Потеев. Предавай на здоровье!
[Закрыть] . И вы хотите мне тут что-то доказать? Не надо, уважаемый, не надо. У меня, как вы правильно отметили, страха нет. В генах не заложен. И если бы я занимался тем же Яндарбиевым или еще кем – все было бы шито-крыто. А вы вместо этого тут передо мной… посланника короны играете. Не надо…
– Обиделся, что ли? – простецки спросил дед.
– Обиделся?! Я?!
– Да ты, ты. Мол, как так – я со всем тщанием, а вы, мрази… Да ты должен быть благодарен, что живой еще. Знаешь, как при усатом вожде народов было? Вызывали в Москву – а прямо в аэропорту под белы рученьки и в Сухановку. А потом, когда Колю Ежова вместе с его упырями к ногтю прижали – перед теми, кто жив оставался, извинились, и они дальше работать стали. Соображаешь?
– Времена не те.
– Да времена всегда одни и те же. Людишки – говно. А, между прочим, те, кто санкцию на тебя давал, сейчас колются да под себя ссут. Не убеждает?
– Нет.
– Ну, тогда…
Дед подтянул к себе пакет. Я покосился влево – тут винтовка стоит, снаряженная. Пистолета нет… но и не нужен он мне. Хотя этого… жука колорадского недооценивать не стоит. Судя по повадкам – тот еще овощ…
Почему Жук Колорадский? А сам не знаю. Усы у него… аккуратные, седые, почему-то в голове сразу ассоциация – жук. А с проседью, бело-черные – колорадский. Как-то так.
Дед одну за другой достал две бутылки, отпихнул от себя – аграриям радость, как найдут. Пихнул пакет мне.
– Глянь внимательно…
Я посмотрел вполглаза. Зелененькие… только не доллары, а евро. Банковские пачки, обандероленные. Много. Больше десятка… значит, больше ста тысяч евро в новеньком пакете дешевого супермаркета «Магнит».
– Глянул?
Я подтолкнул пакет обратно.
– И хватит. Нагляделся.
– А почему? Ты же вроде за деньги всегда работал.
– Ошибаетесь, уважаемый. Деньги – это инструмент. Но нельзя им превращаться в нечто иное, ясно? Так что – на этот раз мимо. И еще знаете, что? Я мысль одну не докончил. У уголовников – только не иронизируйте, не пойму – киллера нанимать и кого-то заказывать может не каждый. А только тот, кто сам силу имеет. В крайнем случае – равный. Догадываетесь, о чем я, или подсказать?..
– Да нет, почему же. Догадываюсь…
Дед сунул руку в карман – а я взял винтовку и положил на колени. Но вместо пистолета или ножа он достал всего лишь смартфон, который в руках
– Как тут… видео-то включить… не разберу.
– А вы уж разберитесь.
Гаджеты тоже разные бывают. Иные – и переделанные.
Дед кивнул, давая понять, что оценил мою осторожность.
– Ну, как знаешь. Как тут… а, вот. Как смотрю, как внучка с кавалером своим переписывается, так думаю – то-то у нас проблем таких не было. На вот, держи…
Я взял коммуникатор, на котором было записано видео. Просмотрел честно, до конца.
– Дошло? Или еще что-то надо?
Слов просто нет.
Знаете… меня нельзя взять на простой угрозе, на какой-то банальной глупой разводке… и они это знают. Они знают, что я могу испариться, исчезнуть быстрее, чем они поймут, что произошло. Государственная машина – всегда или почти всегда будет проигрывать решительным и мотивированным одиночкам. Бен Ладен скрывался десять лет, и сейчас не факт, что мертв. Умаров еще больше – пятнадцать. Около десяти Басаев, я точно знаю, что он мертв, потому что… потому что знаю. Но есть кое-что, на что я поведусь, – без слов, без вопросов…
Наверное, я все же патриот, потому что люблю Россию, люблю свою Родину. Но люблю ее не восторженно-истерически, не на показуху, не потому, что только здесь можно так воровать и разлагаться, а совсем по-другому. Я знаю, что эта страна – какая бы она ни была – другой нам никто и никогда не даст. Никто и никогда! Не получится никуда уехать, сбежать, нигде нам лучше не будет – будут отлавливать поодиночке, и… И эта страна… далеко не самая плохая… за нее стоит драться.
Стоит.
И еще – я игрок. Просекаю игру с ходу – какому-то умному уроду захотелось стравить нас и Штаты. И если ты не играешь – значит, разыгрывают тебя!
– На кого я будут работать?
– На меня. Напрямую.
Я испытующе посмотрел на деда… и тот понял, подобрался. Ох… не стареют душой ветераны. Таких сейчас уже не делают… с виду старый перечник, старпер, с внуками нянчится, на кладбище прогулы ставят… а подберется… ого, какие клыки проглядывают. Такие похожи на небольших доберманов… такие есть, их разводят как полицейских собак, они небольшие, молчаливые и смертельно опасны. Этот… он убивает легко и весело, для него те, кого он убивает, – не люди, а враги. Почитайте Корецкого, там это хорошо написано. Спецгруппа «Финал», которая смертные приговоры исполняет, и дедушка, который за премию приговоренным в затылок стреляет. А в субботник они в порядок точку исполнения приводят, убираются, все старье в металлолом, подметают. Вот потому тогда и сидели… на попе ровно. Не мозгами – нутром чувствовали, что для тех– весь народ у рва выстроить… что плюнуть.
– Задачи?
– Обычные. Московское подполье. Надо прибраться. И прояснить, что к чему.
– Конкретно?
– На месте.
– Я работаю один.
Дедок улыбнулся… и словно маска сменилась, превратив небольшого волкодава в щурящегося на солнышке старичка.
– Да ради бога. Можешь даже… кхе-кхе… не докладывать. Меньше народу – больше кислороду. Да ты ешь, ешь. Не оставлять же.
– Можно вопрос? – не выдержал я, когда мы уже садились в машину.
– А, давай… – обрадовался дед.