Лики зазеркалья
Шрифт:
"Я думаю о тебе, Энгион. Но и них я не могу не думать. А почему ты ни разу не пришел? Если бы я могла увидеть тебя…"
"Марта, Марта! Тебе не надо видеть меня. Следуй зову сердца, попробуй нарисовать сам мир".
"Зачем, Энгион?"
"Ты не понимаешь собственной силы. Если ты увидишь мир, ты сможешь нарисовать проход".
"Проход?.."
"Проход, Марта, проход! Боюсь, мне не под силу вторая попытка. А вот тебе…"
"Но почему ты сам ни разу не пришел мне позировать, Энгион?"
Он не ответил. Он ушел.
Я снова осталась одна на весь день.
А вечер получился пустым и тоскливым. После разговора с Аней мне было совершенно нечего делать.
Я тупо побегала по каналам телевизора, но ничего, кроме раздражения ни фильмы, ни передачи у меня не вызывали.
Я перебрала несколько книг, пытаясь читать, но даже обожаемые "Хроники Амбера" не захватывали.
Полчаса я просидела на кухне перед чистым листом альбома, с зажатым в руке карандашом. Я подумала, а не нарисовать ли мне пейзаж, но увидеть его так и не смогла. Перед мысленным взором почему-то вставал бесконечно длинный, увешанный то ли картинами, то ли зеркалами коридор. Рисовать его я посчитала глупым.
Наконец, я сдалась, ушла в спальню (она же кабинет), включила компьютер и допоздна общалась с народом на форумах.
Следующие шесть недель пролетели в безумной гонке, как две капли воды похожие одна на другую. С воскресенье по пятницу я рисовала, как заведенная, выкладывая, иногда, по двадцать рисунков в день. А в субботу приходил Энгион. Я так и не увидела его, но слушая этот бархатный, завораживающий голос, влюблялась все сильней. И я дорожила этим нелепым чувством. Я цеплялась за него, как за последнюю ниточку, связывающую меня с ушедшей молодостью. Оно пленяло меня, даря наивную убежденность, что жизнь может начаться заново даже в пятьдесят семь.
И все же, каждое воскресенье я с не меньшим энтузиазмом возвращалась к своим моделям. И с каждым днем все больше убеждалась, что я им зачем-то нужна.
А Энгион все просил нарисовать пейзаж его мира.
Я разрывалась между этими двумя привязанностями. Подсознательно я понимала, что они антагонистичны друг другу. Но мои ласковые, веселые и грустные, старые и юные, и такие благодарные (я знала это!) модели наполняли мою жизнь смыслом. А низкий, сочащийся магией сексуальности голос эльфа дарил последнюю надежду.
А потом настала суббота, когда Энгион со мной не заговорил.
Я простояла минут двадцать у зеркального новостроя, ожидая услышать ставший наркотиком голос. Потом медленно побрела в салон.
Инга подновила мою "эльфийскую" прическу. Похоже, ее уже тянуло провести на моей голове новый эксперимент, но я была непреклонна. Я еще не была готова расстаться со своими иллюзиями.
Обратно я снова пошла пешком. И снова напрасно ждала встречи с Энгионом.
Домашние дела я переделала на автопилоте. Когда пришло время связываться с дочерью, я чувствовала себя уставшей, разбитой и совершенно несчастной. Аня сказала, что я плохо выгляжу.
Потом я почти час бездарно бродила по квартире, не зная, куда себя деть. И тут они пришли, и это стало моим
В начале восьмого меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Оказалось, вчера вечером Аня подрядила Вику и Ксюшу проверить мне натощак уровень сахара. Я заметалась по квартире в поисках гликометра. Только сейчас до меня дошло, что я уже почти два месяца им не пользовалась. Ничего себе, я ушла в процесс! Впрочем, оказалось, что сахар у меня в норме. Естественно! Эльфы же не болеют диабетом. А я чувствовала себя эльфийкой. Хоть и выглядела, как ведьма.
Я все-таки провела девочкам урок, но от чаепития они отказались, посоветовав мне отдохнуть. Какой там! Едва за ними закрылась дверь, я рванула к альбому. Образы уже давно теснились в моей голове, настойчиво требуя выхода на бумагу.
Часам к трем ночи я доползла до постели только потому, что засыпать на клавиатуре не очень удобно. Да и не далеко ползти было.
Я не проспала. Девочки опять меня разбудили. Аня всерьез озаботила их моим здоровьем.
На работу, как оказалось, я потащилась совершенно напрасно. Не успела я включить компьютер, в отдел ворвался босс.
— Домой! Немедленно! Спать! — ткнул он в меня указующим перстом.
— Э-э-э… — только и смогла проблеять я.
— В зеркало на себя посмотри! — от возмущения он перешел на "ты", смутив Наталью Аристарховну своей фамильярностью.
М-да, неувязочка вышла. Лунный Фанатик вполне мог контролировать, когда и сколько рисунков я выкладываю. Хорошо еще, что моя дочь до такого не додумалась. Но мое хобби — мое личное дело. А лезть в мои личные дела босс права не имеет.
— Я вполне в состоянии выполнять свою работу! — огрызнулась я.
— В отпуск! На неделю, как минимум! Чтоб я тебя здесь через пять минут не видел! — рыкнул босс и, хлопнув дверью, удалился из нашего офиса.
— В отпуск, в отпуск, — согласно покивала головой Наталья Аристарховна, — Он прав, милочка. Ужасно выглядите.
— В отпуск, так в отпуск. Наталья Аристарховна, будет что-то по моей части, перешлите на мэйл, я переведу.
— Отдыхайте уж!
— Да ладно! Не надорвусь. Я ж никуда не уезжаю. Марифу привет.
И я пошла домой. Рисовать.
Обложили меня, обложили! Аня, судя по всему, каждый день звонила девочкам и требовала отчета о моем здоровье. Пришлось в срочном порядке докупать анализаторы, поскольку сахар мне проверяли теперь два раза в день. Каждое утро по телефону о моем здоровье справлялась Наталья Аристарховна, и почти каждый вечер забегал после работы Мариф.
Сначала я подозревала, что он выполняет поручение босса, но потом обратила внимание, что Эфенди сидит до вечернего явления кого-то из девочек с гликометром наперевес. Впрочем, по вечерам теперь стала заходить только Ксюша. После коротенькой процедуры, Мариф прощался со мной и галантно провожал даму до двери напротив. Я тихо хихикала. Посиделки с Марифом не мешали мне рисовать. Мне даже нравилось беседовать с ним, пока карандаш летает по бумаге.