Лики любви
Шрифт:
– Идемте, я кое-что хотел вам показать.
– Там? – она с опаской уставилась на деревянные перила балкона.
– Сейчас лучше всего привыкать к обстановке. Всю долину вы сегодня не увидите, но посмотреть, как всходит луна из-за Каменной горы, явно стоит. Редкостное зрелище!
Смущенная его прикосновением, Ром принужденно засмеялась:
– Луну я видела вчера, благодарю покорно. Одну луну повидал – все повидал.
– М-м, но ведь спать еще рано. Я-то думал, что такие, как вы, не ложатся в десять вечера.
Он стоял совсем близко, и Ром с
– «Такие, как вы…» Что вы имеете в виду? – с вызовом спросила она.
Кэмерон на секунду задумался, потом проговорил:
– То есть такие восхитительные и чарующие, как вы. Такие, что смотрятся в лунном свете так же прелестно.
Она с недоверием поглядела на него, гадая, сколько в его глубоком проникновенном голосе искренности.
– Ограничимся двумя комплиментами из трех, ладно? «Восхитительная» и «чарующая» – принимаю, потому что, как всякая женщина, люблю порой откровенную лесть. Но насчет лунного света – это уж слишком, вам не кажется?
Радом с ним она чувствовала себя безвольной и слабой. Давно уже ей не приходилось испытывать ничего подобного. «Не знаю, смеется он надо мной или нет, но если он воображает, что меня можно свести с ума такой ерундой, то его манеры явно устарели. Окопался тут в горах и еще на что-то рассчитывает».
– Значит, обойдемся без лунного света, – промолвил он с наигранной грустью. – Подчиняюсь вашему безупречному вкусу.
О, сатана! Все ж таки он смеется над ней! Ром хотела вырваться, но он держал ее железной хваткой, без всякого намека на галантность.
– Знаете, когда Алисия сообщила, что мальчиков будет писать художник по фамилии Кэрис, я не очень-то поверил. Ей иногда такое в голову взбредет… Короче говоря, я навел справки и убедился, что этот самый Кэрис, – он намеренно выделил его имя, – такая величина…
Он с лукавой усмешкой посмотрел на нее. Ром изо всех сил сопротивлялась его обаянию.
– Мне сказали, что Р. Кэрис – вдовец средних лет, писал портреты высокопоставленных особ, а также тузов, преуспевавших в бизнесе и искусстве, и, скорее всего, ему подойдет чисто мужское общество. – Он выжидающе посмотрел на нее. Ром осторожно высвободилась.
– И что? – спросила она.
Он ловко обнял ее за талию и притянул к себе с такой силой, что она потеряла равновесие и упала ему на грудь.
– А то, – ласково поддразнил он, – что я не могу выразить, как счастлив иметь дело с молодым дарованием вместо почтенного мэтра.
Ром не очень-то понравилось, что ее окрестили молодым дарованием, даже полушутя. Его слова задели ее профессиональное самолюбие. Но только она собралась высказать свое недовольство, как вдруг он снова обнял ее и склонился к самому ее лицу.
– Я не могу выразить, но сумею вам доказать. – Его дыхание окутало лицо Ром теплом и ароматом кофе. Нет, нужно как-то приостановить нежелательное развитие событий. Позже Ром проклинала себя за нерешительность, но она оказалась совершенно сбита с толку. Непонятно, шутит он или всерьез увлекся ею; но когда
Прикосновение губ Кэмерона было легким, теплым и завораживающим. Приятное ощущение сломило ее волю. Пора опомниться, уж не свел ли ее с ума этот поцелуй? Но нет, она ясно все воспринимала: пленительный запах здорового мужского тела с тонким ароматом одеколона, его пьянящую близость.
Он не прижимал ее к себе, и душистый ночной ветерок вольно вился меж ними. Его язык медленно и осторожно приоткрыл ее губы – а она так и стояла, не смея шевельнуться, как шестнадцатилетняя зачарованная дурочка. Он с упоением наслаждался ее губами; потом вдруг оторвался от них и томно улыбнулся.
– Вы на редкость очаровательная и желанная женщина, Ромэни Кэрис, и столь же неповторимо талантливая, – пробормотал он, целуя ямочку у нее на подбородке.
Ага, значит, в ход уже пошла неприкрытая лесть ее таланту!
Освободившись из его объятий, она с досадой поняла, что он ничуть ее не удерживает. Мало того, он вовсе не собирался продлить поцелуй, а ведь ясно было, что она не оттолкнет его.
Она отвернулась, возмущенная своим поведением и его хитростью, сбитая с толку тем, что так неожиданно сдалась.
– Послушайте, вы зашли слишком далеко, – решительно объявила она. – Мальчики сыграли свою шутку со мной днем, вы свою – вечером. Что ж, будем считать, что команда хозяев победила, и закончим на этом. Идет?
Она удалилась с непринужденным, насколько ей это удалось, видом, с трудом подавляя боль в мышцах и переполнявшие ее гнев и растерянность. «Должно быть, это все влияние высоты», – с отчаянием подумала она. Разумеется, приятнее считать, что всему виной головокружение, а не полная потеря здравого смысла.
Глава 3
Чуть только занялся рассвет, в коридоре послышались голоса. Стараясь не выдавать своего нетерпения, как того требовал солидный, почти тринадцатилетний возраст, Томас осведомился через дверь, встала ли она. Потом Майк пропищал, что нашел классную наживку. Он был застенчивым, милым ребенком, не таким шустрым, как братья. Больше всего его интересовала всякая окрестная живность – ползающая, плавающая, летающая. А вот Адам не постеснялся просунуть голову в дверь. Он ядовито напомнил ей, что опоздавшему к пруду придется самому возиться с приманкой. Потом озорники долго хихикали и дико возились за дверью, шурша теннисными туфлями.
Ром заставила себя встать и поплелась в ванную. Через пятнадцать минут она уже приступила к импровизированному завтраку из бутербродов с ореховым маслом и джемом. Томас позаботился и о молоке для Ром.
– Вы ведь не станете дожидаться кофе и прочей ерунды, правда? – с надеждой спросил он. – Нора потом чего-нибудь приготовит, если вы проголодаетесь.
Ром допила молоко и завернула остатки бутерброда в салфетку, чтобы съесть по пути. Только бы этот путь не был таким крутым и тяжелым, как вчера.