Лихорадка под названием...
Шрифт:
Вот хоть убейте, но не помню, чтобы приносила свою фотку в регистратуру поликлиники. Может, Герман подсуетился, тогда почему мне ничего не сказал? И зачем вся эта строжайшая секретность, вокруг моей больной персоны, чай, не государственного преступника от кары народа спасают?..
Перелистнув пару страничек, наткнулась на такой почерк, что выражение "курица лапой писала" ни в какие ворота для сравнения не лезет! Решив, что продираться через этот "бурелом" нет никакого смысла, уже хотела закрыть личную карточку больного, как между страничками мелькнул уголок бумаги. Осторожно, стараясь не порвать или не измять листочек,
Ярким пятном среди сплошного текста выделалась огромная таблица, в которой "галочками" были отмечены нужные поля и цифры, снова некто размашистым почерком заполнил некоторые графы, зато ниже шли пять горизонтальных полос и страшное слово, для многих пациентов звучащие как приговор, - "Диагноз".
"Диагноз: менингиома (предварительно).
Основания: Лечащий врач (Фильман Р.К.) на основании жалоб больного, таких как: рвота, головная боль, головокружение, частые потери сознания и кровотечения, проведённых обследований, а также по данным компьютерной и магнитно-резонансной томографии, констатировал развитие из тканей мозговых оболочек злокачественной опухоли.
Назначение: дополнительные обследования с целью решения вопроса о тактике лечения больного (Огурцовой П.В.), потребуется ли Огурцовой П.В. хирургическое вмешательство и, если требуется, то как пациент его перенесёт, целесообразно ли стационарное лечение. Необходимо провести повторную компьютерную и магнитно-резонансную томографию головного мозга. Определить режимы и дозы лучевой и химиотерапии, картируемую опухоль, определить границы опухоли, размеры, точную локализацию. Если больному показано хирургическое лечение, то взять биоптат опухоли и произвести её гистологическую верификацию с целью подбора оптимального режима последующей терапии. Также..."
– Павла, извините за вынужденную задержку, - в кабинет без стука ввинтился доктор Фильман собственной персоной.
Выронив от неожиданности, как своё личное дело, так и листок со смертельным диагнозом, быстро отскочила к огромному евроокну, занимающему половину стены позади стола лечащего врача. Старательно твердя про себя, мол, не пойман - не вор, главное сделать лицо побезразличней, а там уж от чего угодно отбрехаться смогу, чай, не впервой, постаралась абстрагироваться от полученной только что неутешительной и малоперспективной информации!
– Ничего, - вместо нормального, беззаботно-беспечного тона из горла вырвался хрип больной ангиной вороны.
– Ну, что там с результатами МРТ?
– Всё нормально, - даже не моргнув глазом, соврал любезный доктор, - вы присаживайтесь, Павла.
Вернувшись на своё место, подождала, пока Роман Константинович пошарит по красивым резным полкам, висящим вдоль стены, и уставленными книгами. Найдя нужный научный трактат, доктор Фильман уселся напротив меня и изучающе пробежался усталым взглядом по морально (и, чувствую любимым копчиком, в ближайшем будущем - физически) измочаленной пациентке. Не знаю, что уж такого интересного и необычного увидел молодой мужчина нашёл на моём лице, но то, как стремительно сошлись на переносице его брови, а губы сжались в тонкую линиюЈ не сулило пациентке Огурцовой ничего хорошего.
– Вы всё видели, -
– Это только предварительный диагноз...
– Есть смысл в операции или лучше не стоит и заморачиваться?
– некультурно перебив говорившего, устало потёрла переносицу. Головная боль накатывала какими-то волнами, словно морской прибой: то резкий, пронизывающий, словно острый нож, спазм, то умиротворённое спокойствие.
– Не молчите, это реально действует на нервы!
– Может, стоит поговорить с вашими родителями, Павла?
– доктор Фильман попытался купировать как нарастающий скандал, так и неприятный разговор с пациенткой.
– Вы одна приехали, без Германа?
– Родители не должны ничего знать... Как и никто другой, - не сказала, а припечатала, проницательно смотря прямо в глаза Роману Константиновичу.
– Надеюсь, вам не нужно объяснять причин данной просьбы?
– Они всё равно когда-нибудь узнают, - невозмутимо пожал плечами оппонент.
– А насчёт операции... У вас взяли кровь для анализа, который с точностью до сотых определит степень правильности поставленного диагноза, поэтому попрошу пока ни о чём не беспокоиться, - заметив мои налившиеся кровью глаза, доктор Фильман поспешно добавил.
– Повторяю: вы успели прочитать только предварительный диагноз, на основании которого сделали в корне неправильные и поспешные выводы.
– Вы так ничего и не ответили насчёт операции, - заметив, как мужчина набирает в грудь воздуха, чтобы снова включить песенку про преждевременный диагноз, поспешно протараторила, - даже с учётом неподтверждённого анализа.
Переставив на рабочем столе коробочку со скрепками, Роман Константинович окинул оценивающим взглядом дело рук своих. Видимо, ему подобное расположение канцелярских принадлежностей не понравилось, потому что маленький пластиковый контейнер вернулся на первоначальное место. Затем пришла очередь подставки для сотового телефона. Чувствую родной попой, подобный "ремонт" может длиться до конца рабочего дня милого дяди доктора, поэтому пора брать инициативу в свои дрожащие руки.
– Роман Константинович, - попытавшись подавить стальные нотки в голосе, чуть не прикусила себе язык, отчего разозлилась ещё больше, - давайте говорить начистоту!
– Отобрав у зазевавшегося мужчины подставку в виде громоздкой машины неизвестной марки, схватила эскулапа за руку.
– Я уже давно встретила восемнадцатилетние, поэтому имею право знать, что ожидает меня в ближайшем будущем!
– Предварительные анализы показали третью стадию, - старательно отводя глаза в сторону, всё-таки проблеял лечащий врач.
– Если подтвердятся худшие опасения, то, боюсь, операционное вмешательство будет бесполезным...
– Что вы подразумеваете под "худшие опасения"?
– вцепившись в запястье Романа Константиновича, оттолкнула на задний план зарождающуюся истерику.
Выпутавшись из бульдожьего захвата, молодой врач подошёл к шкафу, стоящему недалеко от входной двери, и извлёк из него макет мозга человека. Поставив сию пластиковую бандурину передо мной, мужчина вооружился остро заточенным карандашом и пустился в пространное объяснение, суть которого сводилась к одной простой, но полноценной мысли: твоё, Пашенька, дело дрянь - готовь белые тапочки и смело заказывай панихиду, они в скором времени пригодятся.