Лихач. Мой сосед
Шрифт:
Я зажмурилась и съежилась.
Подтолкнула себя ногами, залезла повыше по дивану. Руки-то связаны, что я еще могу? Их даже не свести, не прикрыть оголенную грудь.
Впервые в жизни меня било дрожью от страха.
Так сильно, что плечи вздрагивали.
Сердце колотилось внутри до синяков на ребрах.
А Голландец орал в телефон. Брызгал слюной. И выглядело это жутко. Но не вслушиваться в его рев я не могла. Слишком многое сейчас стояло на кону.
Моя жизнь.
Моя безопасность,
— Ты идиотка! Нахрена ты притащилась сюда?! Он же за тобой придет!
Кто?
Лихач придет? С кем он говорит? С сестрой?
Я изо всех сил дернула руками. Узкие жесткие ремни впились в руки, содрали кожу до крови. И я застонала невольно. Откинулась обратно, только чтобы снизить давление на нее.
— Лежи, сука! — Голландец замахнулся на меня.
Увернуться было невозможно.
Резкая пощечина обожгла щеку. Вдавила меня в гладкую кожу дивана. Волосы взметнулись и засыпали голову сверху.
И я уже не стала шевелиться.
Убьет от злости.
Но он уже не обращал на меня внимания. Как был, полуголый, с расстегнутым ремнем на брюках рванул на себя дверь из комнаты.
И вдруг застонал.
Захлебнулся. Что-то глухо упало.
А мою голову обхватили большие горячие ладони.
— Лада! Лапуль?! Живая?
На меня упал весь воздух мира.
Придавил. Размазал по дивану. Просто отключил мышцы так, что я обвисла в руках Руслана как тряпка.
Среагировала только на короткое ружье, которое он бросил рядом с моим лицом.
Страшное…
В крови.
И я закричала.
Бросилась в сторону от него. Забилась в ремнях. Запястья резануло болью. От потекшей из ссадин на коже крови стало мокро и липко.
— Лап, это я. Погоди! Ты! — он вдруг заорал в сторону двери, — Нож принесла быстро!
Обхватил опять мое лицо, развернул к себе.
— Лапуль, это я. Смотри на меня, — большие пальцы гладили мои щеки. — Смотри на меня. Тихо, тихо. Все будет хорошо. Я заберу тебя отсюда.
К дивану испуганно подскочила Герда.
Протянула Лихачу обычный столовый нож. У нас такие на баре были, я узнала ручку.
Холодное лезвие даже не коснулось меня.
Руслан оттянул аккуратно ремни и перерезал их одним движением каждый. Как? Ножи же не очень острые…
Я поняла, что уплываю.
Мозг сосредотачивался на ерунде. Цеплялся за что-то обыденное, простое. Избегал даже осмысливать опасность.
— Эй, эй, — Руслан подхватил меня на руки. — Держись, моя девочка. Будь со мной.
Он вынес меня в кабинет Голландца. Опустил на офисный диван. Подобрал где-то с пола свою мастерку, в которой Голландец забрал меня с аэродрома. И снова в нее закутал.
Прикрыл наготу.
— Ты, — он развернулся к Герде, что вышла за нами
Она послушно кивнула.
Я прикрыла веки.
Что вообще случилось…
Зачем она рассказала Руслану, куда меня мог увезти Голландец? Догадаться проверить в клубе несложно. Но ведь кабинет пуст. И кто не знает о дверке, не найдет.
Герда явно знала.
И рассказала.
Он заставил ее? Не зря ж она зареванная и такая послушная.
Плевать…
— Лапа, не уплывай! На-ка, — к моим губам поднесли горлышко бутылки. — Пей!
Я втянула воздух и поморщилась.
Водка.
— Пей, давай! Очухаешься хоть немного.
Я глотнула.
Горючая жидкость подожгла глотку. Прокатилась пламенем по пищеводу. Я оттолкнула руку Лихача. Задышала как рыба на суше.
— Ну, вот. Уже толкаться можешь, — в его голосе сквозь злость послышалась нотка удовлетворения. — Ну, что?
Это уже, видимо, не мне.
Я уронила голову назад, на подголовник.
— Живой.
— Хорошо. Значит, пообщаемся еще. Лапа, подожди тут.
Как будто я могу убежать…
Ощущение присутствия крупного мужского тела рядом пропало. Руслан отошел.
Но чужой взгляд не исчез.
Герда стояла и неотрывно смотрела на меня.
И я поняла, что совсем не злюсь на нее. Нет сил испытывать какие-то еще эмоции.
Судя по всему, она тоже больна.
А нездоровых можно только пожалеть. Но мстить им… Я точно так делать не буду. Это низко и подло. А я не тварь.
Я только сейчас заметила, что она была очень худенькой.
Вообще сейчас выглядела довольно жалко. Платье помято, натянуто ниже обычного. Нет кучи блестящих браслетов на тощих руках.
Я вдруг присмотрелась.
На бледных запястьях Герды бледнели полоски заживших порезов. Она что, пыталась вскрыть себе вены? И, по ходу, не один раз…
Мне словно по голове ударили.
— Лихач знает, что ты, — я тяжело сглотнула. Горло после рвоты и водки сушило. — Беременна не от него?
— Знает.
— А про твоего брата?
Она вздрогнула:
— Он тебе рассказал, значит…
Мне стало жутко.
Господи, пусть я окажусь не права…
— Он что, тебя бил?
— Кто? — встрепенулась она. — Руслан? Нет!
— Не он.
— Валя? — она бросила взгляд вниз.
— Он.
— Да, — она зябко обхватила себя за предплечья и оглянулась на дверь в комнатку.
Как будто даже сейчас его боялась.
Твою мать…
Так этот ублюдок и собственную сестру использовал в своих играх. А она просто пешка. Запуганная. Забитая.