Лигр
Шрифт:
– Не надо оправдываться. – Голос нявки шелестел, будто ветер в кронах деревьев. – Я на тебя не сержусь.
– Но… – Феда запнулась, тряхнула головой. Какой смысл доказывать свою правоту, если это ничего не исправит? – Станка, что случилось на стройке? Что ты там делала?
– Антош просил помочь. Он устроил засаду, а я должна была приманить Люру. Было темно, я шла и вдруг…
Станка внезапно отшатнулась, в серых глазах ее плеснулся ужас. По стене дома напротив забегали желто-зеленые блики. Из проулка выезжала машина чугайстеров.
– Прячься, быстро! – Не раздумывая,
Отпустила, когда они оказались в их комнатке. Машина чугайстеров уехала, на улице опять было пустынно и тихо. Что делать дальше, Феда не знала. Станка так и стояла у двери, ужас в ее глазах сменился тоской.
– Ужинать будешь? – не придумав ничего лучше, спросила Феда. – А я буду! Страх как проголодалась! Ты подожди здесь, я быстро!
Она спустилась на кухню, принесла нож и тарелки с хлебом, сыром, маслом, побежала снова. Когда вернулась во второй раз с двумя чашками ароматного липового чая, Станка намазывала бутерброды. Как прежде…
Вскоре они сидели рядышком на кровати, забравшись на нее с ногами, и ужинали. К бутербродам сестра не притронулась, маленькими глоточками потягивала горячий чай.
– Станка, – осторожно спросила Феда, – почему ты вернулась? Я ведь тебя не звала. Я не знала, что ты… умерла. Никто не знал.
Сестра опустила голову, спрятала взгляд в чашку. Призналась:
– Антош позвал. Это так больно! Я должна была вернуться и не могла – к нему. Потому я пришла к тебе. – Она всхлипнула: – Феда, не гони меня, пожалуйста! Я не хочу возвращаться в ту яму. Позволь мне остаться, хотя бы до утра. Я на полу лягу, я тебе не помешаю!
У Феды комок подкатил к горлу. Стараясь и сама не разреветься, она просипела:
– Ну… останься.
Она сама не поняла, отчего проснулась посреди ночи. Пошедшая на убыль луна заглядывала в окошко, заливая комнату призрачным серебристым светом. Отражаясь неверными бликами на лезвии ножа, зажатого в руке стоявшей у изголовья кровати девушки.
Феда рывком села, отодвинулась к стене.
– Я только хотела… – промямлила нявка. И замолчала, не в силах придумать, что собственно она хотела делать с ножом посреди ночи.
– Уходи, – тихо сказала Феда. – Совсем уходи. Ты не Станка.
Плечи нявки опустились. Она осторожно положила нож на краешек стола, вышла из комнаты. Парадная дверь внизу была заперта на ключ, но ее это не остановило.
До утра Феда так и не заснула. Кусочки мозаики складывались в картину слишком зловещую и невероятную. Феда не могла поверить, что такое возможно. Ей требовались доказательства. И она придумала, как их добыть.
Она позвонила в тот же день:
– Здравствуй, Антош. У меня… проблемы. Мы могли бы встретиться сегодня? Да, после занятий я буду дома. Хорошо, приходи, жду.
Судя по облегающему черному костюму и меховой безрукавке, Антош явился прямо с дежурства. Едва вошел в комнату, как ноздри его хищно затрепетали.
– Здесь была нявка! Понятно, как ты узнала, где тело… Только не говори, что ты позволила твари оставаться на ночь!
– Я не могла ее прогнать, это
– Это нежить! Которая явилась, чтобы убить тебя! Ладно, что-нибудь придумаем.
Чугайстер по-хозяйски прошелся по комнате. Отворил окно, высунулся в него, разглядывая крыши и аллею внизу. Удовлетворенно кивнул.
– Раз ты позволила ей прийти, она опять это сделает. Тут мы ее и прихлопнем. Когда нявка явится, ты не пугайся, веди себя как обычно. Но перед тем как лечь спать, открой окно на минуту и снова закрой – условный знак. Да, не запирайся и ключ от дома дай. Двери неохота ломать. – Он ухмыльнулся.
Откладывать задуманное Феда не стала. Как только на город опустилась ночь, и улицы обезлюдели, начала действовать. Машины чугайстеров около дома видно не было, но Феда не сомневалась – они здесь, следят. И хорошо, что следят! Нож, баночка кетчупа и диктофон пока дожидались в ящике стола. Феда расстелила постель, переоделась в ночнушку, погасила свет. Вдохнула, выдохнула. Пора! Отворила окно – на минутку! – затворила. Теперь засекаем время.
Она обернулась… и остолбенела. На кровати, прижавшись спиной к стене, обхватив руками колени, сидела Станка.
– Ты… ты зачем пришла? Здесь засада!
– Я знаю… пусть. Иначе… Я не хочу тебе зла, но это сильнее меня.
Феда закусила губу.
– Станка, ты должна уйти. Туда, за грань, насовсем. Здесь для тебя больше нет места, понимаешь?
– Я не могу. Только чугайстеры…
– А я – ведьма! Ты что, забыла? И я велю – уходи, откуда пришла!
Всю злость и всю боль вложила Феда в эти слова. Она видела, как ранят они сестру. Но лучше пусть слова, чем танец чугайстера. Она не могла вернуть ей жизнь, так хотя бы смерть вернет!
Нявка съежилась под ее взглядом.
– Феда, пожалуйста, не надо…
– Молчи! Ты не Станка! Ты никто! Убирайся из мира живых!
Она вдруг заметила, что в комнате становится темнее. На стене за спиной нявки расползалось черное пятно. Не пятно – дыра, пролом. В никуда.
Не позволяя ужасу смять злость, Феда закричала:
– Вон отсюда, нежить! Я – ВЕЛЮ!!!
Чернота подчинилась. Всосала в себя нявку. А потом пропала, словно не было ничего. Ничего и никого.
Феда опустилась на краешек стула, заставляя себя не разреветься, заставляя поверить – это не Станка была! Станка умерла на заброшенной стройплощадке, согласившись стать приманкой… в точности как она сама сейчас. Феда охнула – а где чугайстеры, почему их нет до сих пор? Значит, правда?!
Слабость отпустила мгновенно. «Остается только мстить? Да!» Она поспешно вытащила свои инструменты, сунула диктофон под подушку, размазала кетчуп по запястьям, по простыне – не жалея! – испачкала нож, уронила на пол возле кровати. Прилегла сама и стала ждать.
Ждать пришлось еще минут пятнадцать – Антош не торопился. В комнату вошел крадучись, беззвучно, Феда едва не прозевала его появление. Включила диктофон: спектакль начинается.
С полминуты чугайстер стоял, внюхиваясь, пытаясь понять, куда делась нявка. Потом хмыкнул.