Лифт
Шрифт:
Титаническим усилием собрав столько, что хватило бы вполне на особняк и на «Мерседес», Валера вырвал тетрадный листок и исповедовался на нем лифту в своих темных желаниях. Нет, он не то чтобы не желал мэру выздоровления, он просто хотел бы, чтобы тому до конца жизни больше не пришлось нервничать. А работа-то нервная…
Через день у мэра произошло обострение и его отправили в Москву. А там уже все случилось так, как случилось, тут уж Валера был ни при чем.
Кабинет достался ему по праву.
Эммочка теперь командовала
На новой работе Валерию Ильичу все было по нраву. Интуиция не подвела: какие теперь продрынки, какие пожарные, когда есть ЗСМК, НКМК, «Кузнецкие ферросплавы» — и это мы еще пока только металлургию берем, а уголь! Одна беда: с губернатором не сошелся характерами.
Губернатор сидел на своем месте с тех примерно пор, как казаки основали на месте нынешнего Новокузнецка первый острог. И если Валерий Ильич хотя бы кормил купюрами безгласный лифт, то губернатор-то, похоже, давно договорился с более зловещими силами — даром, что бывший шахтер. Видно, как раз по работе и свел знакомство.
Но Валерия Ильича уже было не удержать. В изначальном своем лотерейном билете он теперь видел только перст судьбы — и перст этот ему сейчас однозначно указывал на губернаторское место.
Сколько же надо, чтобы и зубра этого оседлать? Десять миллионов долларов? Двадцать? На вершине новокузнецкого городского хозяйства было пустынно и одиноко. Среди облаков высился лишь губернаторский Олимп — но посоветоваться по поводу восхождения на него Валерию Ильичу было не с кем. Победитель, как известно, остается один.
Обложив город десятиной — включая и церкви, кстати, потому что тоже чудесный бизнес — Валерий Ильич набрал пятьдесят миллионов. Из своего японского внедорожника таскал в заброшенный подъезд мешки с деньгами минут пять — в инкассаторский мешок больше двух не влезает.
Завалил лифт почти в человеческий рост, добрался до кнопок… И замер.
Четвертая кнопка была на панели последней, и туда он уже деньги отправлял в прошлый раз, когда метил в мэры.
Валерий Ильич понял, что уперся в потолок.
Растерянный, несчастный, он уселся прямо на зеленые холщовые мешки и закурил. И пока он дымил опостылевшим уже «Собранием», в голову ему пришла дерзкая мысль. Он распрямился, разгреб панель от наваливающихся денежных мешков и нажал на кнопку вызова диспетчера.
— Говорите, — прогундосил чей-то голос из-за металлической решетки.
— А что, выше четвертого этажа нету ничего? — спросил Валерий Ильич.
— Тут нету, — сказал голос.
— А где есть? — осторожно поинтересовался Валерий Ильич.
— В Москве есть, — лениво ответил диспетчер.
— А можно, я к вам поднимусь? — вдруг всхлипнул Валерий Ильич. — Так поговорить хочется! И не с кем…
— Куда подниметесь? — в голосе послышались удивленные нотки.
— Ну… К вам. На крышу?
— Крыша
В Москву Валерий Ильич оделся так, чтобы в нем нипочем не распознали регионального лоха: туфли из змеиной кожи, черные брюки, куртка из мягкой итальянской кожи с меховым воротником и теплая кепка с короткой норочьей шерстью наружу.
Подъезд тут, конечно, был совсем другой, не новокузнецкий. Широкая лестница, спящий консьерж, бронзовая люстра — и чинный старинный лифт с двумя деревянными дверцами.
Валерий Ильич положил осторожно на пол свой крокодиловый кейс, посмотрел на кнопки — и замер: тут кнопка была только одна. Не считая тревожного колокольчика.
Можно было, конечно, просто уйти; но у Валерия Ильича столько оставалось невыговоренным! В общем, черт дернул нажать на колокольчик.
— Я из Новокузнецка, — поведал он лифту. — Вот, гостинцы привез.
— Я уже ваше досье листаю, — ответил лифт. — Губернатором хотите?
— А… — у Валерия Ильича в горле пересохло. — А кем еще можно?
— А кем хотите? — дружелюбно полюбопытствовал лифт. — Хотите к нам, в Москву?
— Я… Я… А сколько?
— Смотря куда.
— Ну мне бы… В министерство.
— Можно в министерство. На выбор: замминистра в Минрегионе, Минэкономразвития, Минсвязи. У вас к чему душа больше лежит?
— Я… Мне… — у Валерия Ильича голова закружилась от перспектив. — Минэкономразвития! Очень с моими целями совпадает.
— Жмите кнопку и идите погуляйте, — посоветовал лифт.
— А у меня… У меня хватит? — заволновался Валерий Ильич.
— Пятисотки? — проницательно спросил лифт. — Наберется. Это ведь только первый взнос, сами понимаете.
Чадная Москва закрутила Валерия Ильича вихрем событий: новое рабочее место, стройные женщины с хорошей кожей, покупка квартиры на Петровке, совещания, совещания, совещания…
Карьера шла в гору. На сдачу от приобретенной должности Валерию Ильичу выдали авто с мигалкой, и скоро уже огни Нового Арбата и Кутузовского казались ему такими же родными, как неровно мерцающие окошки Новобайдаевки или Монтажа.
Но вот беда — власть оказалась прилипчивой, как кокаин: прежних доз никогда не хватало и требовалось все время повышать, повышать… От третьего зама — к первому, у которого дача на в Горках-10, а в Усово, и парк состоит не из трех машин, а из семи. Потом — министром. Все равно мало! Мало! Еще! Прайвет джеты, и Курш, и свои предприятия, и все равно!
Еще!
Была внутри Валерия Ильича страшная сосущая черная дыра, в которую утягивало все эти сине-голубые «Майбахи», и пентхаусы на Остоженке, и грандиозное желто-фиолетовое торнадо из мириад двухсот- и пятисотевровых купюр. Тревога. Сомнение. А что, если бы не выиграл он тогда свой первый миллион?