Лидия

Каннингем Элейн

– Нет!

– Слушай, не упрямься.

– Я не хочу!

– Пораскинь мозгами, - терпеливо увещевал я.
– Я вовсе не собираюсь тебя соблазнять. Я ведь сказал - два номера. Я даже не буду просить, чтобы они примыкали друг к другу.

Лидия посмотрела на меня исподлобья, но не ответила.

– А куда тебе еще деваться?

Она пожала плечами, потом кивнула.

– Хорошо. Возьми два номера. Только тебе ведь придется заплатить вперед?

– Наверное.

– Сейчас я без гроша, но на моем

банковском счету лежит вполне достаточная сумма, чтобы не умереть с голоду. Я хочу, чтобы ты это понял.

– Я понял, - согласился я.
– Отныне - все расходы пополам. Идет?

– Заметано.

Я прошагал к стойке портье и заказал два номера, пояснив, что Лидия доводится мне сестрой, и поэтому мы хотели бы жить раздельно. Лидия, услышав мои слова, метнула на меня красноречивый взгляд, давая понять, что если она и мечтала о чем-нибудь меньше, чем стать моей возлюбленной, так это о том, чтобы сделаться моей сестрой. К сожалению, наша внешность настолько не внушал портье доверия, что даже на раздельные номера он не клюнул. Изучив мой помятый вид и перепачканную одежду, а также приняв к сведению отсутствие какого бы то ни было багажа, он выразил сомнение, что в отеле остались свободные номера.

– Послушайте, - сказал я.
– Сейчас уже слишком поздно, а я слишком устал, чтобы с вами препираться. Вы отлично знаете, что половина номеров в вашем занюханном отеле пустует. Выбирайте: либо я устрою вам крупный скандал, либо нас мирно проводят нас в наши номера?

Портье что-то пробурчал, но уступил. Мальчишка-коридорный проводил нас на пятый этаж, где нам выделили два номера по соседству. Я вручил ему десятку, чтобы он принес сигареты и сдачу, а сам сказал Лидии, что хотел бы принять душ и привести себя в порядок. И посоветовал ей сделать то же самое.

Коридорный вернулся, когда я заканчивал соскребать с себя грязь. Отдав мне сигареты и сдачи, он ехидно проехался по поводу того, что столько грязи не видел во всем Нью-Йорке.

– А вы, юноша - нахал, - сказал я.
– Между прочим, перепачкался я, ползая на брюхе по подземке, чтобы спасти даму. Понятно?

Юнец прохрюкал нечто невразумительное, а я дал ему доллар на чай и он убрался восвояси.

Я причесался, выбрался в коридор и постучал в дверь Лидии. То ли смеясь, то ли плача, она сказала, что дверь не заперта. Войдя, я увидел, что Лидия лежит на кровати и хохочет.

– Поделись со мной своей шуткой, - попросил я.

– Ты ее не оценишь, Харви. Ты вообще какой-то несуразный. Взять, например, то, что с нами случилось в метро. Зачем ты вообще туда сунулся? Это же было верхом идиотизма.

– Да, глупо все вышло, - согласился я.

Лидия села, вытерла слезы и поинтересовалась, случалось ли мне вообще когда-либо что-либо находить?

– Что за дурацкий вопрос?

– Я имею в виду бриллиантовое колье - это ведь не первое твое задание, верно? Тебе приходилось уже

отыскивать украденные вещи? Хоть раз?

Вместо ответа я спросил:

– Выпить хочешь?

– Да. Есть, между прочим, одно преимущество в том, когда долго проработаешь горничной - ты незаметно для себя становишься покладистой.

– Это ты-то покладистая? Ха!

– Выслушай меня и попытайся понять то, что я хочу до тебя донести. Когда со дня на день варишься в одном котле, слушаешь дурацкие разговоры хозяев, беспрекословно выполняешь самые идиотские указания, а сама разыгрываешь деревенскую дурочку, которая даже пикнуть не смеет, тут уж поневоле приходится забыть про гордость и...

Я схватил Лидию за руку и плюхнулся на кровать рядом с ней.

– Конечно же!
– воскликнул я.
– Это именно...

– Что - конечно?

– Ты ведь в течение восьми месяцев слушала все, о чем они говорили?

– А что мне оставалось? Я им прислуживала.

– Ты им прислуживала. И внимательно слушала?

– Ну, иногда.

– Теперь я прошу тебя подумать. Ты не слышала, чтобы они хоть раз упомянули фамилию фон Кессельринг?

– А кто это? Какой-то немецкий генерал?

– Я не знаю, кто он такой. Я хочу только знать, слышала ли ты хоть раз это имя?

– Не знаю, - неуверенно протянула Лидия.
– Нужно подумать. А вообще это забавно...

– Что?

– Неужели Сарбайны - немцы?

– С чего это ты взяла?
– изумленно спросил я.
– Или просто так спросила?

– Должно быть, что-то из разговоров навело меня на эту мысль, только я сейчас не помню - что именно.

– Пойдем выпьем, - предложил я.
– Беда в том, что сегодня нам с тобой слишком досталось. Опрокинем по рюмочке - и станет легче.

Мы спустились в бар. Лидия заказала сухое мартини, а я предпочел виски со льдом. Не могу сказать, чтобы этот напиток доставил мне удовольствие - я слишком устал, чтобы получить удовольствие от спиртного, но, в соответствии с разработанным планом, виски полагалось меня расслабить. А вот Лидия, похоже, и в самом деле расслабилась. Мартини пришелся ей по вкусу.

– Бедный Харви, - вздохнула она.
– И чего ты таким уродился? Эх, до чего вкусный коктейль! Жаль, право, что я не могу в тебя влюбиться.

– И мне жаль.

– А что заставило тебя стать частным сыщиком?

– Я не... Слушай, Лидия, давай не будем цапаться.

– Я вовсе не хотела тебя обидеть, Харви. Мне это и в самом деле интересно. Почему?

– Потому что мне было нужно устроиться на работу.

– И ты ответил на объявление в газете?

– Совершенно верно.

– Закажи мне еще коктейль, Харви.

– Пожалуйста, но только учти: я не люблю пьяных женщин. Не говоря уж о детях.

– По-твоему, я - ребенок, Харви? Остальные, значит, женщины, а я ребенок?