Лицо
Шрифт:
– Я вижу зеленоглазого искиша, который или жулик, или чокнутый.
– Считайте меня чокнутым. А теперь спросите у себя: сколько раз за те немногие годы, что вам осталось прожить, какой-нибудь чокнутый искиш предложит вам деньги за ничего не стоящую макулатуру?
– Ни разу, нисколько не сомневаюсь. Вот почему я должен с наибольшей для себя выгодой воспользоваться такой в кои-то веки представившейся возможностью.
– В таком случае два сева за акцию – предельная цена.
– Или по номиналу, или разошлись!
Джерсен
– Я уплачу четверть номинала, и это мое окончательное решение. Я и так уже остался почти без денег.
Лампетер допил пиво, аккуратно поставил кружку на стол и поднялся:
– Идемте. Я понимаю, что меня обманывают, но больше не могу терять время. – Он скользнул в узкий проход между густо разросшимися кустами и остановился перед темным входом в дамбл. – Одну минутку!.. – Нырнув внутрь, он тут же снова вышел с засаленным конвертом. – Вот акции. Где деньги?
Джерсен взял конверт, вынул из него сертификаты и убедился в том, что они представляют точно восемьдесят девять акций.
– Вот и прекрасно. Идемте со мной. Я не ношу при себе таких огромных денег.
Он повел старика к водяной завесе, прошел полсотни шагов по периметру и двинулся к «Крылатому Призраку». Отперев люк, он предложил Лампетеру подняться на борт. Лампетер ответил ему подозрительным взглядом:
– Куда это вы хотите меня завести?
– Никуда. Не стану же я с вами расплачиваться прямо здесь, под горячими лучами солнца.
– Ладно, только побыстрее. Мой желудок снова требует пива.
Джерсен достал ящик с черным песком, отобранным им у Бэла Рука.
– Восемьдесят девять акций за четверть цены эквивалентны двумстам двадцати трем унциям.
Лампетер заплетающимся языком проворчал, что он предпочел бы наличные, на что Джерсен не обратил никакого внимания. Отвесив ровно двести двадцать три унции, Джерсен пересыпал песок в пустую банку изпод кофе и передал Лампетеру:
– Считайте, что вам очень повезло.
– И все же меня разбирает любопытство. Почему вы расплатились отменным черным песком за ни черта не стоящую макулатуру, которую я уже давно собирался выбросить?
Джерсен прикинул в уме:
– Мне нужно по меньшей мере еще двести сорок восемь акций. Отыщите нужное мне количество – и тогда я вам все объясню.
– И будете расплачиваться черным песком?
– Но не из расчета четверти номинала. У меня нет столько песка.
– Вряд ли такое количество акций можно раздобыть в Динклтауне. И все же давайте вернемся в «Беседку Вальта». Возьмите с собой ящик. Посмотрим, может быть, что-нибудь и получится. То ли десять, то ли двадцать акций есть у моего приятеля Джеуса. Не исключено, что он согласится продать их.
– Приведите своего приятеля на веранду пивной с противоположной стороны площади. Я сейчас должен вернуться именно туда.
Расставшись с Лампетером, Джерсен поспешил к Делфину. Его
– Это толстяк Одо, – сказал Бартлмен. – У него с собой пятнадцать акций «Котзиш».
– И что вы за них хотите, сэр? – спросил Джерсен. – Мне эти акции вообще-то уже ни к чему, и все же я готов выслушать ваши условия.
– Цена отпечатана на сертификатах, – заявил Одо.
– Как и подпись Оттила Пеншоу. И то, и другое сейчас не стоят даже тех чернил, которые были на них потрачены.
– В таком случае я вообще ничего не продаю. Почему это меня должен обвести вокруг пальца какой-то искиш? Мне сейчас будет ничуть не хуже, чем и час тому назад. До свидания.
– Минутку. Пятнадцать акций? Плачу четверть номинала, не больше.
– Невозможно.
– До свидания. Это мое окончательное решение.
– Погодите. Я согласен отдать за половину. Сегодня я добрый.
После длительного торга остановились на сорока унциях черни, и как раз к этому времени Лампетер привел своего приятеля Джеуса, такого же нелюдимого пропойцу, как и он сам. Лампетер показал на Джерсена хвастливым взмахом руки:
– Вон он сидит, чокнутый искиш, который расплачивается чернью за «Котзиш».
– Вот мои акции! – вскричал Джеус. – Их здесь восемнадцать, но вы от своих щедрот отвалите мне ровно сто унций!
– Тариф несколько поменьше, – ответил Джерсен. – Двадцать унций за все про все.
Развернувшийся между ними торг привлек внимание завсегдатаев веранды. Вскоре Джерсен был окружен дарсайцами, которые или предлагали одну-две акции, требуя за них номинальную стоимость, или возмущенно настаивали на том (это были люди, уже продавшие свои акции за гораздо меньшую цену), чтобы он доплатил разницу. Джерсен выскреб из ящика весь черный песок до самого дна, но приобрел в результате еще только сорок три акции. Общее количество акций, находившихся в его распоряжении, дошло до двух тысяч двухсот семидесяти, но ему все еще не хватало ста сорока одной штуки. Дарсайцы обступили его со всех сторон, энергично размахивая акциями, однако Джерсен теперь мог только сокрушенно качать головой.
– У меня при себе больше нет ни денег, ни песка. А деньги появятся только тогда, когда удастся обналичить чек в банке.
Запрашиваемая цена акций начала опускаться. Джерсена, который теперь был как никогда близок к цели, стало охватывать беспокойство.
– Дайте мне деньги, которые еще у вас остались, – попросил он Делфина.
– Всего только пять севов. Если учесть те огромные суммы, которые прошли через мои руки, это явно недостаточная плата за целый день работы.
– У Бартлмена есть еще тридцать севов, за которые он не отчитался.