Лицо в темной воде
Шрифт:
– Я бы на твоем месте этого не делала, – медленно и четко произнесла у нее за спиной Инга.
Она подняла пистолет, направила его Дине в спину и жестко проговорила:
– Где деньги? Почему ты пришла с пустыми руками?
– Деньги? – Дина повернулась и посмотрела Инге в глаза. – Разве ты не в курсе? Они сгорели.
– Это я уже слышала, – сказала Инга. – Но теперь мне нужна правда. Ты не дура, чтобы сжечь сорок миллионов. Думаю, ты унесла часть денег с собой. Сколько ты унесла? Двадцать миллионов? Пятнадцать?
– Я все сожгла, – ответила Дина. – Это правда.
Инга
– Шуравин тебе поверил бы, но не я. Мы с тобой сделаны из одного теста, Дина. А теперь просто скажи мне: куда ты спрятала деньги?
– Мне не нужны были деньги, – проговорила Дина. – Мне нужно было отомстить.
– Вот как? – Зрачки Инги сузились. – Тогда вы обе умрете.
Она сняла пистолет с предохранителя. И в это мгновение Дина бросилась на Ингу. Инга нажала на спусковой крючок, но Дина успела ударить ее по руке, и пуля ушла в стену. Дина попыталась вырвать пистолет, но Инга резко оттолкнула ее. Дина отшатнулась, потеряла равновесие, упала и ударилась затылком об край стола.
11
Пение было тихим и очень жалобным. Дина почувствовала, как тоска стянула ей сердце ледяным обручем. Лес и долины окутывал голубовато-серый туман. Где-то рядом журчала вода. Сквозь журчание воды и женское пение пробивался еще один звук – тихие и мерные удары. Дина улыбнулась. Она знала, что это старая Элинэ стучит костлявой рукой в свой древний бубен, сделанный из человеческой кожи.
Если сестра моя лебедьС весенней песней юностиНе покружилась над моим чумом,Значит, погибла от выстрела…Дина пошла к реке. Она увидела серую гладь воды, наполненную мертвыми рыбами, которые скользили под мерцающей толщей, подобно теням. Одна из рыб всплыла на поверхность, выставила из воды мокрую морду и улыбнулась Дине жуткой беззубой улыбкой, затем снова скрылась под водой, превратившись в серую стремительную тень.
Дина развернулась и двинулась в лес, различая в голубоватом тумане огромные духи вековых сосен, между которыми паслись мертвые олени, духи живых оленей.
Пение стало звучать приглушеннее, тише. Дина посмотрела по сторонам. В зыбком тумане, окутавшем лес, кроме деревьев было еще что-то. Какие-то неясно очерченные предметы, которые казались ей очень знакомыми. Дина двинулась к ним.
Чем ближе она подходила, тем яснее видела то, что скрывал туман. Да и сам туман разреживался, становился все более бесплотным и прозрачным.
Наконец Дина остановилась посреди серой комнаты, окруженной деревьями и наполненной серыми полупрозрачными предметами – вернее, тенями предметов. Стол, комод, шкаф… А вот и стул, а на нем – мертвая тень живой Лиды.
– Лида… – тихо проговорила Дина.
Она опустила взгляд и увидела свое собственное
Дина повернула голову к двери и увидела замершую тень Инги. Она стояла в нелепой позе, раскинув руки и открыв рот. Очки ее слетели с носа и висели, зацепившись одной дужкой за ухо. В правой руке Инга сжимала пистолет.
Дина сжала ладони в кулаки и тихо и яростно проговорила:
– Гадина!
В нижем мире поднялся ветер. Он остудил лицо Дины своим ледяным дыханием, пробежал по кронам бесцветных деревьев, мягко зашуршал травой. Над головой Дины пролетела стая мертвых птиц, но летели они странно – вперед хвостами, как на кинопленке, прокручиваемой в обратную сторону.
И тут произошло нечто неожиданное – оцепеневшая фигура Инги стала медленно раздваиваться. Вначале Дина не поняла, что происходит, но вскоре осознала, что от фигуры Инги отслаивается ее двойник, отслаивается тяжело и мучительно.
Наконец двойник полностью отделился от призрачной Инги и взглянул на Дину. Стекла очков двойника мертвенно мерцали, отражая свет холодного призрачного солнца. Глаз было не видно, но Дина поняла, что они смотрят на нее с ненавистью.
Мерный стук бубна зазвучал громче, и теперь к нему присоединился и другой звук, это был тихий волчий вой. Инга испуганно остановилась и прислушалась. Постепенно выражение страха сошло с ее серого лица; по всей вероятности, она решила, что не стоит бояться того, кто находится слишком далеко отсюда.
Инга снова посмотрела на Дину, а потом решительно шагнула к ней и подняла руку, сжимающую пистолет. Смертоносная вещь была окутана черным облачком, в котором сверкали и подергивались искорки – словно страдающие души людей, которых убили из этого пистолета. Инга остановилась в трех шагах от Дины. По ее лицу пробежала волна судороги, безгубый рот открылся, сделавшись похожим на черную воронку, и откуда-то из черных глубин донесся гулкий голос:
– Ты не вернешься. Ты останешься здесь навсегда. Ты заслужила этот ад.
– Мы останемся здесь вместе, – сказала Дина.
Черный рот стремительно сомкнулся, словно воронка втянула его в себя. Палец призрачной Инги стал медленно нажимать на спусковой крючок окутанного черным облаком пистолета. Пуля вылетела из ствола, рассекла черное облако и полетела к Дине – медленно, как бы сквозь плотную толщу воды. Дину вдруг охватила страшная апатия.
«Пусть все будет, как будет», – подумала она.
Удары шаманского бубна зазвучали громче, в них появилось что-то зловещее. Инга еще несколько раз нажала на спусковой крючок, и пули радужным веером устремились к Дине, как когти огромного зверя, который решил разорвать ее на части. В эту секунду кто-то оттолкнул Дину в сторону, и она упала на траву. Подняла голову и увидела, как три темные тени, сгущаясь и обретая плоть, устремились к Инге. И чем ближе к ней они подходили, тем явственнее проступали в них человеческие черты, и вскоре Дина узнала в двух из них Тайчу и Ивана. Третьей была черноволосая девушка, очень красивая и очень юная, чем-то неуловимо похожая на Дину.