Лицо в темной воде
Шрифт:
– Я пришлю тебе еще несколько фотографий, – сказала Инга Александровна. – Фас, профиль. Они должны быть абсолютно одинаковыми. Никто не должен заметить разницы.
Вилкас поднял взгляд на Ингу Александровну.
– Никто ничего и не заметит, – спокойно произнес он.
Инга Александровна с видимым облегчением улыбнулась.
– Я знала, что ты так ответишь, Вилкас. И верю, что так и будет. Сможешь начать работу сегодня?
– Да.
– Есть одна загвоздка. – Инга Александровна помедлила. – Дело
– Откуда? – уточнил Вилкас.
– Из моей квартиры.
Повисла пауза.
– Вижу, с девяностых годов в вашей жизни мало что изменилось, – с улыбкой проговорил Вилкас.
– Ошибаешься, – возразила Инга Александровна. – Моя жизнь стала другой. И я не хочу ее потерять.
– Никто не хочет, – сказал Вилкас. Чуть прищурил светлые чухонские глаза и добавил: – Когда я могу забрать тело?
– Прямо сейчас, – ответила Инга Александровна.
Он кивнул:
– Хорошо.
Женщина помедлила.
– Ты ничего больше не хочешь спросить? – негромко проговорила она.
– Нет, – произнес Вилкас. – Вы же знаете, я не вмешиваюсь в чужие дела. Это мое главное правило.
– Вот и отлично. Тогда выгоняй свой фургон из гаража, нам пора ехать.
10
Дина Васильева, одетая в замшевую куртку, меховые штаны и мягкие сапоги из оленьей кожи, медленно брела к реке. Ее немного мутило от свежего воздуха.
Остановившись на берегу, она долго и задумчиво смотрела на реку. Затем присела на корточки, зачерпнула ледяной воды и тщательно умыла лицо.
Дина уже не напоминала ту яркую, изнеженную, заносчивую актрису, какой была всего полтора месяца назад в Москве. За все то время, что она провела в избушке старой шаманки, Дина сильно похудела. Волосы ее были неухожены, кожа стала сухой и бледной, по краям рта прорезались глубокие морщинки.
Дина подняла голову и тоскливо посмотрела на солнце. Позади себя она услышала шорох. Девушка резко обернулась. Перед ней стоял Пакин. В левой руке он держал убитого зайца.
– Ты прямо как дух лесной, – усмехнулась Дина.
– Да, – сказал Пакин, спокойно и внимательно разглядывая ее лицо. – Как ты себя чувствуешь?
– Неплохо для покойницы, – с горькой иронией ответила Дина.
Пакин положил зайца на землю и присел на траву рядом с Диной. Спокойные голубые глаза на смуглом лице, черные волосы, заплетенные в косы, скуластое лицо, гордая осанка. От этого парня так и веяло силой и спокойствием. Дина вдруг почувствовала себя трехлетней девочкой, которая вышла на прогулку с отцом.
– Ты сегодня убил только зайца? – спросила она.
Пакин покачал головой:
– Нет. Еще я убил оленя.
– И где же он?
– Я убрал его на дерево, чтобы звери не достали.
– А другие охотники? – произнесла
– Иногда бывают, – ответил Пакин. – Но я оставил там свой катпос, поэтому оленя никто не заберет.
– Катпос? – приподняла брови девушка.
Пакин пояснил:
– Мой знак. Кто увидит – сразу поймет: Пакин был, оленя убил. Никто не заберет.
– Да уж. С таким сильным парнем, как ты, лучше не шутить, – с улыбкой сказала Дина.
Пакин тоже улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. Девушка смочила в речной воде руки и пригладила ладонями откинутые назад волосы. Помолчала и проговорила после паузы:
– У вас теплый дом.
– Да, – согласился Пакин, разглядывая ее добрыми, спокойными глазами.
– А что за постройки рядом с домом? Вон те, маленькие!
Пакин взглянул туда, куда она показывала.
– Это кутювкол, – ответил он. – Домики для собак.
– Это я уже знаю. А чуть левее, на сваях?
– Это сумъях. По-русски – сарай.
– А вон та постройка у самого леса?
– Это ялпынг сумъях. Священное место. Тропинка от него ведет в лес, к савонкану.
– К савонкану?
Пакин кивнул:
– Да. Там похоронены наши предки.
– Ясно, – произнесла Дина. – По-русски это называется кладбище.
Они снова помолчали, глядя на серую воду реки.
– Пакин, ты когда-нибудь жил в городе? – спросила вдруг Дина.
– Да, – ответил парень. – И я, и прабабушка. Мы жили в городе, и я учился в школе. Затем жил в нашем пауле. А после ушел в армию. Когда вернулся, год пас оленей. В стаде было пятьдесят голов. Но потом понял, что я охотник, и снова вернулся в лес.
– Ты очень правильно говоришь по-русски, – похвалила Дина. – Я видела у тебя на полке книги. Ты правда их все прочел?
– Да, – ответил Пакин. – Я люблю читать.
Дина улыбнулась:
– Странно. Все это как-то… не сочетается.
– Что не сочетается?
– Эти книги. И эта тайга вокруг. – Девушка посмотрела на серую гладь реки, на стену деревьев на другом берегу, на серое, спокойное небо. Потом перевела взгляд на лицо парня. – Сколько лет тебе сейчас, Пакин?
– Двадцать четыре, – ответил он.
– А почему твоя прабабушка все время говорит про медведей?
– Великий дух-медведь – ее друг, защитник и помощник. Но лесные медведи очень опасные и совсем не добрые. Встретишься в лесу с голодным кодьяком – погибнешь.
– Кодьяк? Это кто?
– Медведь-великан.
– А ты его видел?
– Издалека. – Пакин улыбнулся. – Один раз видел, как он ловил рыбу. Это было здорово!
Дина снова не удержалась от улыбки.
– Знаешь… – сказала она. – Вот я тебя сейчас слушаю – и будто бы снова в детство попадаю. Со сказками, с Бабой-ягой, драконами, с избушкой на курьих ножках.