Лицо в темной воде
Шрифт:
– Ладно, – произнес тот. – Старая Элинэ будет не рада, но пойдем посмотрим.
Пес тут же рванул вперед. Парень пошел за ним быстрыми шагами, а затем перешел на легкий бег. Минут двадцать они бежали – молчаливые, сосредоточенные. А потом парень остановился и окликнул пса:
– Албас, стой!
Пес подчинился и сел на траву, высунув язык и выжидательно глядя на хозяина. Парень прислушался. Несколько секунд ничего не происходило, а затем прохладный порыв ветра донес до его чуткого слуха людские голоса. Пес тоже их услышал, тут же вскочил на лапы и тихо
Парень поднял руку в предостерегающем жесте – пес замолчал, но шерсть на его холке приподнялась, а напряженные, готовые к бегу лапы подрагивали от нетерпения.
– Стой! – донес ветер тихий, приглушенный расстоянием вскрик.
Прежде чем пес среагировал, парень ринулся вперед и, ловко уклоняясь от веток, быстро побежал по жухлой траве, умудряясь ступать своими мягкими расшитыми сапогами так, что под каблуками его не щелкнула ни одна сухая ветка.
Выскочив из леса на заброшенную трассу, переходящую в мост через реку Сорож, парень увидел волков. Четыре рослых зверя терзали двух мужчин. Парень вскинул ружье и дал залп из двух стволов в воздух. Грохот выстрела спугнул волков, и, сорвавшись с места, они скрылись в лесу.
Парень в замшевой куртке побежал к мосту. Одному из мужчин, лысому и жилистому, уже ничем нельзя было помочь. Второй стонал и пытался ползти к бежевой машине. Он извивался всем телом, стараясь хвататься пальцами за трещины и выбоины дорожного покрытия и, кажется, не замечая, что одна рука у него страшно покалечена.
Парень в замшевой куртке быстро подошел к нему, нагнулся, рывком поднял мужчину с земли, взвалил его себе на плечо и быстро донес до машины.
Начал накрапывать дождь.
– Кто… – прохрипел незнакомец, истекая кровью и вытаращив глаза на парня. – Кто ты… такой?
– Тихо, – сказал ему парень. – Я посажу тебя в машину. Больше я ничего не смогу для тебя сделать.
Он открыл дверцу, осторожно снял мужчину с плеча и усадил его на водительское место. Мужчина застонал от боли.
– Помоги мне… – прохрипел он. – Я не доеду сам.
– Тебе придется, – ответил на это парень. – Покажи богине Сорни-Най, как сильно ты хочешь жить, и она тебе поможет.
Парень вынул из кос две кожаные тесьмы и быстро перетянул мужчине покалеченную руку и ногу.
– Я остановил кровь, – произнес он. – Теперь ты сможешь доехать до людей. Но не медли.
Парень захлопнул дверцу машины, повернулся и быстро пошел прочь.
– Помоги мне… – простонал Бык. – Отвези меня…
Но черноволосый парень стремительно удалялся. Возле растерзанного тела Скрипача он остановился. Некоторое время размышлял. Затем поднял тело с окровавленного асфальта, забросил его на плечо, подошел к перилам моста и швырнул мертвеца в быстрые волны Сорони.
Дождь усилился, обещая в скором времени перерасти в ливень. И это было хорошо. Дождь смоет с моста кровавые лужи и не оставит от них следа.
И вдруг пес породы хаски ринулся к другой стороне моста, прямо к пробитым перилам моста, остановился на краю и, устремив взгляд вниз, громко и яростно залаял.
– Что там, Албас? – спросил
Он подошел к пробоине в перилах и посмотрел вниз. На каменистом берегу лежала светловолосая девушка в белом плаще.
– За мной, Албас!
И снова человек и его пес продолжили свой бег, но на этот раз под уклон, с крутого холма, рискуя сломать ноги и лапы. И снова пес опередил человека, он остановился возле девушки, обнюхал ее закинутую за голову окровавленную руку, ткнулся мокрым носом в ее бледную щеку и вдруг зарычал, отпрыгнул в сторону, а затем заскулил и, поджав хвост, отбежал на несколько метров.
– Люл, Албас! – прикрикнул на пса парень.
Он быстро присел возле девушки и прижал палец к ее шее. Несколько секунд сидел неподвижно и молча, пытаясь прощупать биение пульса и глядя на мраморное лицо девушки, пересеченное снизу красной полоской крови, тянущейся от уголка ее рта к блестящему от крови камню, на котором она лежала щекой. Затем отнял палец и быстро и бережно ощупал шею девушки.
Пес гавкнул.
– Тихо, Албас, – сказал парень глуховатым голосом. – Я сам знаю, что она мертва.
Пальцы парня скользнули по ее телу, он ощупал все – руки, ноги, грудь, голову. Четыре раза, когда сломанные кости смещались у него под пальцами, он досадливо морщился и бормотал себе что-то под нос – не то беззвучные ругательства, не то молитвы.
Потом парень выпрямился и снова замер, что-то обдумывая и не замечая дождевых струй, барабанящих по его обтянутым замшей широченным плечам. Пес сидел в стороне, поеживаясь и моргая от дождевых капель, и смотрел на своего хозяина неодобрительным взглядом.
Пока парень думал, пес несколько раз бросал взгляд на девушку, и тогда кончик хвоста пса нервно вздрагивал, во взгляде появлялся страх, а из приоткрытой пасти доносился тонкий скулеж, похожий на приглушенный вой.
Наконец парень вышел из задумчивости, повел плечами и спокойно проговорил:
– Я отнесу ее к Элинэ.
Пес гавкнул.
– Молчи! – прикрикнул на него парень. – Пусть Элинэ сама решит, возвращать ее душу на землю или нет!
2
В избушке было темно и душно от горящего, обильно коптящего очага. Пахло выделанной кожей, старым тряпьем, терпкими сухими травами. Над узкой кроватью старой Элинэ висела священная полка с занавеской, за которой хранились изображения духов-покровителей и три медвежьих черепа.
Над широким топчаном ее правнука Пакина висели большие оленьи рога. В стороне, отделенная от остальной части избы занавеской, стояла кровать юной Тайчи, которая часто оставалась у прабабушки на ночлег.
Белокурая девушка лежала на топчане Пакина. Она была полностью обнажена, и бледная кожа ее в неверном свете очага и лучин казалась сделанной из гадкого белого камня. Старая Элинэ, в тулупе из овчины и в теплом платке, завязанном под подбородком, зачерпнула рукою из котелка густую мазь, брякнула ее на живот девушки, после чего начала размазывать мазь по коже, сипло бормоча что-то под нос.