Лицо в темной воде

Грановская Евгения

– Ничего, повозимся. Тащим ее к перилам!

Они поднесли женщину к перилам моста. У перил остановились. Скрипач посмотрел вниз, прикидывая, упадет ли брошеное тело на острые камни, усыпавшие берег, и не сползет ли оно потом в воду. Наконец он заключил:

– Здесь будет нормально. – И перевел взгляд на своего подельника. – Готов?

– Да, – ответил тот.

– На счет три. Раз… Два… Три!

Короткий взмах двух пар сильных мужских рук – и хрупкое тело женщины в развевающемся на ветру плаще полетело вниз – словно

огромная белая птица.

Звук удара тела об острые камни заставил Скрипача поморщиться.

– Звучно приземлилась, – констатировал Бык с ухмылкой. – Наверное, все кости переломала.

Скрипач посмотрел на него неодобрительно. Коренастый бандит перегнулся через перила, прищурился, стараясь получше разглядеть в сумерках женское тело, неподвижно лежащее на мокрых камнях.

– А она точно умерла? – с сомнением проговорил он.

– Здесь пятнадцать метров, – отозвался Скрипач. – А внизу – острые камни. Как думаешь – умерла или нет?

Бык отпрянул от перил. Вздохнул:

– Красивая была баба. А пропала ни за грош. Надо было с ней того… немного поразвлечься.

Скрипач пристально посмотрел на коренастого. Тот осклабил в усмешке зубы:

– Да шучу я. Шуток не понимаешь?

Скрипач отвел от него взгляд.

– Займись машиной, – приказал он.

Бык кивнул и зашагал к «Мерседесу». Скрипач отошел подальше и закурил. Лицо его было спокойным. Даже когда «Мерседес» с грохотом протаранил перила и ухнул в реку, на этом лице не дрогнул ни один мускул.

Когда все было конечно, Бык, матерясь и прихрамывая, подошел к Скрипачу и пожаловался:

– Ногу ушиб, когда из машины выпрыгивал.

Скрипач щелчком пальца отправил окурок во влажную траву и сказал:

– Пора ехать.

– Скрипач, смотри! – хрипло окликнул Бык.

Скрипач повернул голову и посмотрел туда, куда ему показывал Бык. Впервые за последние полтора часа спокойствие покинуло его. Метрах в пятнадцати от них, почти перекрывая путь к машине, стояли волки. Четыре рослых, мощных зверя, один из которых был темный, почти черный. Волки стояли на разбитом асфальте дороги и, чуть пригнув головы, молча и пристально смотрели на убийц.

– Это собаки или волки? – пробормотал Бык.

Скрипач молчал, оценивая ситуацию и пытаясь найти правильное решение.

– Один из них черный, – снова хрипло зашептал Бык. – Скрипач, разве волки бывают черными?

Скрипач молчал.

– Что будем делать? – спросил тогда Бык, и голос его дрогнул от волнения. – Я свой ствол забыл в машине.

Скрипач осторожно поднял правую руку к груди, намереваясь вытащить из наплечной кобуры пистолет. И в эту секунду волки угрожающе зарычали. Шерсть на их загривках приподнялась, уши прижались к холке.

– Скрипач, мне это не нравится, – тихо проговорил Бык.

Рука Скрипача замерла возле лацкана плаща.

– Они не нападут, – произнес он. – Волки боятся вооруженных людей.

– Откуда они

знают, что ты вооружен?

– Чувствуют запах железа.

Скрипач осторожно продвинул руку дальше, и его пальцы скрылись за отворотом серого плаща.

– Спокойно, ребята, – сказал он хищникам. – Мы просто пройдем мимо.

Шерсть на загривке черного вожака слегка улеглась. Скрипач счел это хорошим признаком.

– Вот и хорошо. Бык, идем к машине – только медленно и спокойно. Не вздумай побежать.

– Ладно.

И они медленно двинулись к машине. Волки, поворачивая головы, молча следили за их передвижениями. И тут Бык совершил ошибку. Когда до машины оставалось всего несколько метров, он, не выдержав напряжения, резко рванул вперед и бросился бегом.

– Стой! – рявкнул Скрипач. Но было уже поздно.

Черный волк ринулся вперед. Серые последовали за ним. Скрипач выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в несущихся на него хищников. Потом еще раз и еще. Первый хищник, кувыркнувшись в воздухе, брякнулся на асфальт замертво, но второй сбил Скрипача с ног и вцепился ему клыками в шею.

Бык почти достиг машины, но в тот момент, когда он коснулся пальцами никелированной дверной ручки «Мазды», два волка повалили его на асфальт и принялись терзать, как щенки терзают оторванное птичье крыло.

Обливаясь кровью и охрипнув от крика, Бык увидел краем глаза две странные и страшные фигуры, вышедшие из леса. Одна фигура была белая, как снег, вторая – черная, как уголь. Бык успел вспомнить картинку из иллюстрированной Библии, которую показывала ему бабушка.

«Бесы!» – с ужасом подумал он и по привычке хотел перекреститься, но правой руки у него уже не было, ее отгрыз волк.

Часть вторая

1

Тих и мрачен был уральский лес в этот час. Большая мохнатая собака породы хаски остановилась под низко провисшей ветвью сосны и, приподняв морду, осторожно понюхала воздух.

– Что чувствуешь, Албас? – негромко спросил у собаки высокий широкоплечий парень, одетый в замшевую куртку и кожаные мягкие сапоги, расшитые бисером.

Собака тихо и тревожно тявкнула. Парень скинул с плеча ружье-двустволку и тоже внимательно прислушался.

Выглядел он весьма необычно. На смуглом, скуластом лице его двумя аквамаринами мерцали голубые глаза – почти такие же светлые, как у его собаки. Волосы парня, длинные, черные и блестящие, были заплетены в толстую косу, стянутую кожаной лентой.

– Плохо дело, – тихо сказал парень, продолжая вслушиваться в густую тишину вечернего леса. – Что-то дурное творится. Там, на каменном распадке.

Собака зарычала, а затем несколько раз громко гавкнула.

– Тише, Албас! Тише.

Парень пригладил холку пса широкой коричневой ладонью. Собака подняла морду и вопросительно посмотрела на хозяина.