Лицо под маской
Шрифт:
– Ах, нет, это же ручная зверюшка чистокровных, - в тон ему произнёс Аки.
– Заткнись!
– Что, задело за живое?
«Зачем они провоцируют его? – подумала Юки, прислушиваясь к знакомым голосам».
– Джиро, ты не вмешаешься? – Мидори кипела от ярости, - как посмел этот недовампир явиться сюда и оскорблять их?!
– Думаю, ребята сама разберутся, - спокойно ответил парень, не предпринимая ни малейшей попытки встать со своего места.
Среди присутствующих раздался возмущённый ропот.
– Джиро…
– Я поговорю с Зеро, - будто очнувшись, произнесла Юки, поднимаясь с пола.
Никто из ребят не пытался отговорить её или остановить, все замерли в ожидании чего-то. Повисла тяжёлая пауза. Несколько пар глаз устремились на девушку, а та, низко опустив голову, медленно, словно тело её налилось свинцовой тяжестью, и каждый шаг давался с огромным трудом, направилась к выходу.
– Юки! – Зеро облегчённо вздохнул, увидев, что с ней всё в порядке.
– Зеро? Почему ты здесь?..
– А ты как думаешь?! Твой отец места себе не находит, а она прохлаждается в компании этих… этих…
– Уйдём отсюда. – Подойдя к парню и взяв его за руку, Юки потянула Зеро прочь.
*****
– Канаме-кун… - Кросс хотел сказать что-нибудь ободряющее, поддержать, но, лишь взглянув в лицо вновь замкнувшегося в себе парня, понял, что все слова будут бесполезны, - только он один и больше никто не сможет справиться с этими новыми переживаниями, которые тяжким грузом легли на его плечи.
– Позаботьтесь об Юки, - попросил Канаме, не глядя на бывшего охотника. Молодой человек быстрым шагом вышел из комнаты, даже не обернувшись.
Вот и всё… Его счастье было таким недолгим и мимолётным… Не стоило ему даже надеяться, что хоть когда-нибудь он сможет наслаждаться всеми теми радостями жизни, что доступны остальным. Похоже, его род проклят, раз неудачи преследуют его по пятам. Пусть хоть его сестра будет счастлива и её не коснётся тот мир вражды, ненависти и жажды власти, в котором отныне ему придётся жить в одиночестве. Так он для себя решил.
– Канаме-сама…
Удивительно, но внезапное, как и всегда, появление Ичиджо-младшего не вызвало в нём ровно никаких эмоций: ни раздражения, ни досады, ни злости. Канаме почувствовал, что в душе его образовалась огромная дыра, пустота, не заполненная ничем. Ему просто было всё равно.
Дни пролетали за днями, недели за неделями. Каждый день был похож на предыдущий. Будущий Король и Глава клана Куран день за днём заставлял себе не думать, не вспоминать, не чувствовать. Полностью отдавшись на волю своей судьбе, погрузившись с головой в решение вопросов правления, он не оставлял себе ни секунды свободного времени.
Неожиданное вмешательство Наследника в дела почти полностью уничтоженного Совета Старейшин сразу же после загадочной гибели Главы Ичиджо вызвало волнение в кругу аристократов. Что себе позволяет этот Самозванец? Да кто он такой? Наверняка, это именно он стоит за свержением Асато
Канаме не обращал ни малейшего внимания на слухи, не замечая бросаемые то и дело на него недоверчивые, а порой пропитанные ненавистью взгляды, в том числе его близкого окружения. Молодой человек не пытался отдалить от себе свою «свиту», оградившись воздвигнутой вокруг него стеной, нет - он лишь крепко-накрепко запечатал своё сердце и душу, превратившись в грозного будущего правителя.
Многие были недовольны тем, что так называемый наследный Принц взял бразды правления в свои руки, не согласовав своё решение с недавно созданным новым Советом Старейшин. Аристократы побаивались открыто выступать против Главы Куран, перешёптываясь за его спиной.
А в это время что-то назревало. Втайне проходили встречи «избранных», кто был посвящён в тайну почившего Ичиджо-старшего. Готовился переворот. Свержение Самозванца было уже вопросом решённым, и ожидали лишь команды Истинного Правителя. Хотя мало кто знал в лицо того, кого собирались возвести на трон.
Такума с «Сенри» всё чаще пропадали неизвестно где, не ставя в известность остальных. Акацуки, как обычно, лишь хмуро поглядывал в сторону запертой двери кабинета, ловя брошенные тайком в том же направлении взгляды Люки и слыша её печальные вздохи.
Ханабуса всё больше нервничал, не понимая, что происходит, пытаясь добиться ответа от Ичиджо, но каждый раз с одним и тем же результатом: тот либо менял тему, либо у него находились неожиданно какие-то сверхважные дела, которые он ну никак не мог отложить.
Риму же больше интересовал не Куран, а Шики. Тот в последнее время сильно изменился. Девушка чувствовала, что с ним происходит что-то странное. То он был весел и беззаботен, то вдруг замыкался в себе и становился на редкость задумчивым, то снова становился собой и смотрел немного отстранённым, рассеянным взглядом, но чаще… Это словно был и не Сенри вовсе. Тоя не узнавала своего друга. В такие моменты он её будто и не замечал вовсе. Смотрел высокомерно сквозь неё, словно видел её впервые, и она не заслуживала его внимания.
Ещё при жизни прежнего Главы Совета Старейшин Канаме мало интересовался тем, что происходит за закрытыми дверьми в потайном зале особняка Ичиджо. Он никогда не пытался проникнуть туда, его не беспокоили тайные заговоры и постоянные встречи аристократов тайком от него. Единственный раз, когда Наследник Куран побывал в этом доме, - был тот день, во время которого Шото Исая представил его Асато Ичиджо.
Глава Куран некоторое время закрывал глаза на перешёптывания и недвусмысленные намёки в свой адрес. Он терпеливо не замечал, становясь слепым и глухим, продолжая наводить порядок в городе, пресекая и жестоко карая нападения на людей ради забавы, чем лишь больше настраивал против себя разошедшуюся знать, привыкшую поступать и делать всё так, как им заблагорассудится.