Лицо наизнанку

Тцара Тристан

меня в те дни, где марши сплошь, убийства;а близ родной могилы пустошь тюрем10,и то же там, где брезжит свет, рассвет мой;дорожная кладь да дикость золота куполовокруг меня, и селенья окрестные в нищете,неспешные поселяне, былого долгие звоны,скользят по чешуйкам речек и наливным плодам;зачем возвращаться вновь к обетованной земле,отнятой,пядь за пядью пропитанной горечью зла,и к первозданной поре, когда еще добротапридавала весомость вещам вокруг;хватит стенать на серебристом рассветевам, следящим, что предвещает дым11,и вам, что под музыку грез охмелели;обратите

взоры к грядущим каменьям;там все застывает на простодушных лицах, impassibles les yeux des enfants abandonnesconnaissent deja la pierre qui pese sur le cielle plomb revenu dans les poignees de mainsen bas les blancs troupeaux peuvent toujours cheminer dansles plis rapideslaissez pres des ruisseaux pleurs et melancoliec’est le soleil qui tisse la couronne vivanteles taureaux de vent pur emporteront la peineainsi parla l’homme au milieu du cheminj’etais parmi les feuilles et les figues et les abeilleset ce qu’on ne voyait paspuissance de l’etre je ne desespere pas de te retrouvera ces limites finissantes qui nous tendent les mainsnaissantes a fleur de la vitre fine de l’absence en moije pense a des pays entiers qui surement avancenta la conquete de la grace et a la lumiere du mondeils n’ont jamais cesse взгляд безучастен младенцев, брошенных в мире,уже понимает камень, смыкающий свод небес:вновь угрожает свинец рукопожатьям;ниже белых отар мелтешенье на тропах извечномеж склонов крутых,оно навевает чистым источникам грусть и тоску;вот солнце сплетает венки из цветов луговых,и ветер уносит на бычьих плечах печаль;так говорил человек посреди дороги:а я жил меж листвы и смоковниц, и пчел,меж тем, что незримо;я еще не отчаялся чувствовать силу вещейу конечных пределов, шагающих бодро навстречу,силу цветка за окном небытия моего.я думаю о целом континенте, шагающем, конечно же,навстречу благородству, к заре всемирной12,как всегда, грядущей; multitude j’ai vu les soleils des saveurs premieresintactes parmi nous aupres de nous la joiemais a peine le monde devint soufflea peine respirait-il la fleur de son devenirl’homme depouille de ce qu’il crut etre l’hommedes oripeaux dechus anges aux fenetresque deja la bete aux masques de mondevint mettre l’acier de sa patte au collet de l’enfantet de ses mille ruses de mere d’epouse d’amantefit le signe amer de la moquerie comme une croix sur sonfrontle temps de la duretece fut ainsi et je regarde en arriere en avantil n’y a plus rien a direun bloc de solitude repose ou le soleilavait a faire fremir les ventres maternelspromis des jours de rire aux enfants que nous sommesmais les jours sont venus ou les meres de printempstueraient les enfants pour le plaisir de leurs yeuxle mensonge est roi la bete a vaincuje ne reconnais plus le monde de ces jours(—) и сколько раз вдыхал я запах солнца,ничем не тронутый, и радость узнаванья;едва лишь мир становится дыханьем,едва уловит бытия цветеньеи человек свой прежний сбросит облик,и тяжесть штор оконных тронет ангел,как тотчас тварь в привычной маске мирастальною лапой хвать дитя за ворот,уловки тысяч матерей, супруг, любовницгримасой отвращенья оставляя, крестом на лбу;очерствения время,так было, и я озираюсь, заглядываю вперед;говорить больше не о чем;одиночества глыба покоится там, где на солнцеподрагивает слегка материнское

чрево,обещая счастливые дни нам – своим детям;но наступили дни, когда матери по веснеубивали своих детей зрелища ради;воцаряется ложь, побеждает зверь:я более не узнаю мир этих дней; que j’ai cru voir resplendissants a l’oree du bonheurou l’on tue desormais les enfants sur les pres des agneauxmes yeux sont pleins encore des lents soleils des voixplenitude du coeur puissance de l’homme retrouvenaissante a meme la fleur de la vitre fine de l’absencerien n’empechera que des etoiles fragilesdescendent parmi nous dans la mer de grillons ou noussommes plongeset la fraicheur attendue dans la force de l’innocencequ’elle sonne l’heure graveou le sommeil lui-meme ne saurait penetrertant l’appel irresistible de l’aube s’annonce fremissantpour la terre qui nous porte et la nourriture de la revolteque l’unique feuille d’arbre de la conscience dresse la teteet tant qu’il fera jour au creux des pains tendusl’insecte lent du reveil tourne la rose des croissancesun avenir une croyancela sauge le fenouil la brise dans le murieret la conduite de l’homme sur la voie de sa maitrise что же хотел я найти на щедрой опушке счастья,где отныне детей забивают на овечьих лугах;в глазах моих все еще солнечный луч голосов,глубина души, человеческой силы теплодаже там, где распустился цветок на окне из небытия;что помешает этим светилам хрупкимпогрузиться с нами в море сверчков, куданас окунуло;и желанная свежесть неведенья силы пустьотзвенит свой тревожный час,когда и в сон ничто уж не проникнет;как отчаянный зов, дрожащий вспыхнул рассветна земле, что нас носит, и, питая бунт,подъемлет голову последний лист на древе сознания;пока занимается день на кресте подносимой лепешки,медлительным насекомым пробуждается розапроизрастаниябудущего, надежды;шалфей, запах укропа, ветер в тутовникеи человека вера на пути к своему превосходству mais dechirant dechire frere du venttu te faufiles dans nos demeures les plus secretesou vit toujours debout le brin d’herbe celui qui luitet nous conduit comme une lanterne dans l’obscurite de lalutteje t’ai reconnu mon frere entre toutes les presencestemoin d’une grave intimite entre la joie et la deroutesur la braise de la vague phosphorescente du matintu brilles deja la criniere en feu o taciturne терзай же терзаньями, ветра брат,проникая в укромнейшее из наших жилищ,где вот-вот встрепенется стебель светлый травы,ведущий нас, как фонарь, в потемках сражений;вновь узнаю тебя, брат мой, во всем, что вижу,свидетельство истинной радости и крушения;на легкой зыби волны, флуоресцирующей на рассвете,уже пламенеет грива огнем, о! молчаливый13

III

Aravis Aravis grand blesse de la tetetu arrives dans le craquement de la nuit des paroisle sourire fixe sur l’avenir de la poitrineardoise de l’insecte lenttu te plais au vin clair du matin chauffantchaque feuille habillee de cascades en plein coeurse replie sous le crepi de l’ardeur d’existera force de s’elever jusqu’a la conscience d’elle-memedurs escarpements vous ne vous etes arretescomme une fumee de mi-chemin a l’instant devoluou la tendresse et l’amour partageaient leurs voix lourdesentre la complicite de mourir et la tristesse de se survivre