Личный выбор
Шрифт:
Всех пятерых завели в комнату, расположенную на задней стороне поста, откуда не было видно трассы, поставили лицом к стене и не спеша, с расстановкой, обыскали, то и дело отпуская в адрес Лероя обидные шуточки по поводу хорошего загара и шикарного волосяного покрова на теле, реагировать на которые наркобосс не решался.
На обшарпанный стол, стоящий у зарешеченного окна с видом на штрафную стоянку с грудой покореженных в ДТП автомобилей, аккуратно легли найденные при обыске бумажники, документы, мобильные телефоны, сигареты, ключи, жевательная резинка, презервативы и прочая ерунда — словом, все, что обнаружилось при пятерке граждан, остановленных на общих основаниях для проверки и досмотра...
После не принесшей результатов процедуры проверки водителей обоих джипов на наличие в крови алкоголя
До Лероя очередь дошла последней.
— Гражданин Лерой Карим... — бурчал под нос усатый капитан с тяжелыми «пивными» мешками под усталыми зенками. — Какое гражданство?
— Республика Нигерия, — тихо прошипел в ответ ниггер, по-прежнему стоя лицом к стене.
— Женаты? — продолжал допытываться милиционер.
— Да...
— Ага... вижу, — хрюкнул капитан. — Ксерокопия справочки имеется. Хорошова Вера Николаевна, уроженка Санкт-Петербурга. По какому адресу зарегистрированы?
— Поселок Черная Речка, улица Свердлова, дом семь! — злобно выкрикнул Нигериец. — В чем дело?! Я — консультант мэрии Санкт-Петербурга по внешней торговле, еду по служебным делам!
— У-тю-тю-тю, какие мы грозные, — ехидно промямлил усатый, переглянувшись со стоящим рядом омоновцем. Тот молча кивнул и вышел из поста, направившись к джипам, возле запаски одного из которых шла интенсивная возня. — Обычная проверка личности и документов, не надо так нервничать. Раз живете в нашей стране, значит, обязаны подчиняться нашим законам. А если не нравится, можете уебывать обратно на родину, к папуасам, обезьянам и кокосовым орехам, понятно? Между прочим, ваши молодцы, те, что были за рулем, нарушили скоростной режим, превысив установленные ограничения аж на тридцать два километра. Показания радара будут занесены в протокол, м-да... Плюс — предложение взятки сотруднику дорожной инспекции в присутствии свидетелей. Нехорошо получается, гражданин негр...
— Сколько нужно заплатить штраф, гражданин белый? — едва не взревев от такой наглости обычного мента — нищего самолюбивого быдла, возомнившего себя вершителем чужих судеб из-за надетой на нем мятой формы со звездочками, — фыркнул Лерой. — У меня нет времени с тобой болтать, капитан, давай разойдемся по-быстрому!
— Разумеется, разумеется. — Усатый, поймав взгляд вернувшегося омоновца — тот молча кивнул, — тяжело вздохнул и примирительно сказал: — Ладно, можете повернуться. Надоело мне на ваши жопы и бритые затылки смотреть. Не тот пейзаж, знаете ли...
Пятерка мгновенно обернулась лицом к группе милиционеров. Рожи охранников были перекошены едва скрываемой яростью. На негре, плотно стиснувшем губы, вообще не было лица, а одна из щек нервно подергивалась.
— Короче... — резюмировал капитан, присев на край стола, на котором лежала найденная в карманах у добропорядочных граждан всякая всячина. — Документы на тачки, права и паспорта у вас вроде не липовые. Да и сами транспортные средства в угоне не числятся. В этой части претензий к вам никаких. Но, — он многозначительно поднял палец, — была попытка подкупа должностного лица при исполнении. С этим мы позже разберемся. А пока за грубое нарушение правил дорожного движения водительские удостоверения граждан Ткачука Юрия и Брагина Прохора останутся у нас до вынесения решения по данному вопросу. Сейчас они получат временные талоны, и можете быть свободными! А в течение месяца будем рады видеть вас в управлении, в кабинете двести шесть, для разбора полетов и назначения штрафа... Пожалуй, это все, господа, что я могу для вас сделать! Сержант, — усатый обернулся к розовощекому милиционеру, — приступайте к оформлению. Разве не видите, товарищ консультант мэрии очень торопится?
— Урою, задавлю, шакалы! — рычал взбешенный Лерой, опять забираясь на заднее сиденье «линкольна» и заполошно прикуривая сигарету. Кортеж снова тронулся в путь. — Сегодня же дам команду взорвать этот гребаный пост, вместе с мусорами!
Налетчики
Подельники, бросив угнанный Крокодилом рано поутру «Запорожец» соседа-инвалида и наскоро стерев отпечатки пальцев куском ветоши,
Лучшего места для временной стоянки новенького внедорожника, чем площадка перед логовом шайки «народных избранников», и быть не могло!
Заурчав мощным мотором, «ниссан-террано» с четырьмя пассажирами вальяжно вывернул со стоянки и, сверкнув темными стеклами, взял курс на огибающее городок с юга Мурманское шоссе.
За рулем сидел Доцент, рядом потягивал пиво Бита.
Расположившиеся на широком заднем сиденье Чахлый и во второй раз в жизни принятый в «пионеры» Крокодил, раскрыв сумку с деньгами, горящими глазами пожирая упругие банковские пачки, торопливо подсчитывали добычу.
К радости братков, она оказалась значительно больше их прикидок.
— Шестьсот двадцать тысяч рублей, не считая мелочи! — подвел итог Чахлый, довольно хмыкнув. — Нормалек, пацаны. Наш общак растет день ото дня. Чем крепче станем на ноги, тем увереннее будем смотреть в будущее. За «капусту», как известно, и черт пляшет, и прокурор поет...
Городок остался позади, джип, набирая скорость и мягко проскакивая дорожные ямы, мчался по направлению к Северной Пальмире.
— По сто пятьдесят пять кусков на каждого! — по уркаганской привычке мгновенно поделив сумму добычи на равные части, хрипло произнес Крокодил. — Для начала куплю себе французский клоповник, типа «Наполеона», со всякими там деликатесами, а потом закажу отпадную девочку из эскорта и испизжу ее вовсюду! — зажмурился в предвкушении скорого удовольствия Гена Елкин. — А потом...
— Ты, Крокодил, не обижайся, но хоть и кантовался ты уже на малолетке, баланду жрал, а ума, как я вижу, не нажил, — спокойно, сохраняя марку непререкаемого пахана, заметил Чахлый, вернув деньги обратно в сумку, застегнув «молнию» и примирительно положив руку на плечо заметно набычившегося и засопевшего подельника, с ходу определенного в вечные напарники к исполнительному дураку Бите. — Это только жулики да сопляки сразу делят все надыбанные бабки поровну. Поэтому и ходят вечно на измене, с пустыми карманами, да на нарах чалятся за плевые дела... В серьезных командах, вроде нашей, которые хотят существовать в достатке и авторитете долгие годы, система иная. И если по справедливости, то каждому из нас сегодня полагается по пятьдесят пять кусков на руки, а остальные четыреста остаются в общаке. И так будет до тех пор, пока не накопим серьезную страховку, гарантирующую нам решение многих проблем! Вот, скажем, повяжет тебя вдруг мусорня... Кто и с чего будет деньги адвокатам и ментам засылать, чтобы под подписку освободили и дело уголовное развалили?! А взятки чиновникам, когда будем хаты пропавших без вести алкашей в центре города на себя записывать?! А прочие нужные вложения, которых тоже нарисуется немерено?! Каждая из группировок имеет свое логово, будь то кафе, бар или ночной клуб, — чем мы хуже?! Рано или поздно, когда с нами начнут считаться, придется отметиться у смотрящего по Питеру от воров и регулярно отстегивать в главный общак России, — серьезно заметил Чахлый, в упор глядя на стушевавшегося под его стальным взглядом и аргументами Крокодила. А потом уже другим тоном добавил: — Но насчет биксы ты не волнуйся, будет тебе сегодня порево! По высшему разряду. Из тех, что в «Невском Паласе» обитают. Или в «Прибалтийской». Есть у меня предложение — отметить наше удачное дельце и твою прописку в бригаде в баньке, с водочкой, пивком и прочими мужскими радостями, включая сосок-профессионалок. Возражения у толпы есть?!
— Какие могут быть возражения, командир! У меня уже стоит, как телеграфный столб! — громогласно расхохотался захмелевший после первой банки пива амбал Бита. Несмотря на массивную комплекцию, он, как и все ярко выраженные олигофрены, плохо переносил алкоголь и даже при хорошем закусе упивался в хлам уже после двухсот граммов правильной водяры.
— Я согласен! — пожав плечами, сообщил Доцент. — Прибор требует регулярной продувки!
— Значитца, так и порешим, пацаны, — поставил точку ухмыльнувшийся Чахлый. — Слышь, Бита, поставь музон, что ли?!