Личный выбор
Шрифт:
— Я и сам хотел предложить Крокодилу войти в обойму, но раз вы опередили... Заметано, братва! — тоном барина, выдержав эффектную паузу, сообщил о своем решении принять в их хлипкую группировку новичка Чахлый.
Ему льстило, что подельники, с которыми он еще неделю назад толкался на рынке и сбивал «верхушку» с лоточников и «катал», безоговорочно признали в нем главаря. Да и бригаду такими лихими амбалами, как Гена, пора усиливать — Бита и Доцент правы. Первую заяву о себе они сделали, и впереди ждут опасные разборки с конкурентами. Просто так никто долю отдавать не станет, а значит, придется воевать
— Ты согласен с пацанами, Крокодил?! Штаны не обмочишь?! — с подначкой спросил Чахлый дружка, с которым познакомился еще год назад в «обезьяннике» ментовского околотка этого городка, когда ради любопытства и «похоти для» наведался в местный Дом культуры на дискотеку. Здесь он учинил коллективную драку, был избит местными вкупе с ментами и всю ночь проторчал за решеткой, лишившись к тому же часов, денег и золотой цепочки с крестом.
— Обижаешь, Вова! — гнусаво, но с достоинством произнес расчувствовавшийся от неожиданного предложения питерских пацанов лохматый Крокодил. — О том только и мечтаю, чтобы в братву вступить! Это — как раз по мне!.. И денег полно, и телки, и жратва импортная! Я согласен!
— Ну, гляди, сам напросился... — оскалив зубы, глухо протянул Чахлый и добавил, в очередной раз испытывая подельников на преданность: — Только это сегодня ты, как наводчик и водила, в тачке отсиделся, пока мы банк стрючили, а вообще бабки зарабатывать нужно! У нас в команде жесткая дисциплина, мое слово — закон. Если скажу — мочить, значит, нужно брать волыну и мочить! Иначе... Сам понимаешь... Пассажиры нам ни к чему. Верно, пацаны? Только так мы заставим отрастивших пузо и отвыкших от войны авторитетов считаться с нами, как с равными... Для начала сбрей свои патлы, как нормальный пацан, а то на хипана обдолбанного похож, бля...
— Мне по херу, самому надоело! — отмахнулся Крокодил, в очередной раз свернув с улицы в переулок и резко притормаживая у щербатого бетонного забора. — А валить мне, если что, не впервой... — заметил с достоинством. — Всё, братва, приехали!
ГИБДД
— В чем дело? Почему тормозим?! — недовольно рявкнул Нигериец, едва не влетев в спинку переднего сиденья и уронив только что прикуренную сигарету.
«Линкольн», резко сбросив скорость, включил правый поворот и стал прижиматься к обочине, рядом с ярко освещенным постом ГИБДД.
— Палкой махнули, суки... — процедил сквозь зубы водила, останавливая джип на площадке, в нескольких метрах позади втиснутого в серую форменную куртку милиционера. На плече сержанта висел автомат. — Я сейчас, быстро... У нас же на тачке номера мэрии, хрен они к чему придерутся! — гонористо заявил широкий, как трехстворчатый шкаф, бритоголовый парень, доставая из кармашка над ветровым стеклом ламинированный в пластик техпаспорт. — Подумаешь, превысили скорость, ха!..
Милиционер под неприязненным взглядом укутанного в шубу ниггера подошел к водительской двери и, козырнув, сухо потребовал:
— Документы предъявите... Права... Техпаспорт...
— Что, командир, номера не разглядел?! — хохотнул бритоголовый, небрежно кивнув в сторону капота. — Сходи глянь... Нельзя меня тормозить, въезжаешь?! Мэ-ри-я!..
— Я сказал — документы предъявите, — жестко повторил не расположенный
— Ну, ты даешь! — покачал головой водила. — Ладно, гляди... А я пока номер твоего жетончика запишу и позвоню куда следует. Чтобы в следующий раз очки надевал и думал, когда следует палкой своей махать, а когда честь отдавать!.. — уже с явным нажимом бросил бритоголовый.
— Из машины выходим. Вместе с пассажиром.
Даже не взглянув на протянутые корочки, милиционер убрал их в карман куртки и вскинул автомат, передернув предохранитель. Ствол смотрел точно в лоб водиле.
Тот опешил, выпучив круглые, как у совы, глаза.
— Эй, сержант, ты че, рехнулся?!
Парень мельком бросил взгляд в зеркало и увидел, что рядом с притормозившим позади «чероки» с охраной уже стоят, аналогично бряцая готовым к бою оружием, двое здоровенных омоновцев в камуфляже, с черными масками на лицах.
— Мне силой вас вытаскивать или сами? — спокойно, но напористо спросил милиционер. — Считаю до пяти, потом пеняйте только на себя... Раз!..
Почуяв серьезность момента, Нигериец, мысленно ругая водителя Прохора за словесное недержание, предпринял последнюю попытку договориться полюбовно. Заднее боковое стекло «линкольна» с тихим жужжанием опустилось вниз, и из салона показалась увенчанная золотым браслетом черная рука, в пальцах которой была зажата пятисотка.
— Возьми, друг, — усилием воли выдавил из себя Лерой, подавшись к проему и растянув губы в снисходительной улыбке. — Извини моего руля, он — козел невоспитанный... Мы превысили скорость, знаю... Но так надо, понимаешь? Очень тебя прошу, возьми...
— Три!.. — грозно изогнулись надбровные дуги непреклонного милиционера. — Четыре!..
Рядом с джипом, словно черти из табакерки, выросли еще двое дюжих молодцов в милицейском прикиде и с направленными на пассажиров автоматными стволами.
— Дурак ты, сержант, — пробормотал Лерой, скомкав купюру в кулаке, швырнув ее себе за спину и нарочито медленно открывая дверь шикарного вездехода. — Хер с вами, уберите стволы, мы выходим!
— Руки за голову! Вперед, к посту! — доходчиво рявкнул один из омоновцев, препроваживая последовавших примеру босса двух охранников, нехотя и с матерками покинувших «чероки», к двухэтажному зданию поста ГИБДД. — Одно лишнее движение — врежу прикладом по спине, — на всякий случай предупредил боец не уступающих ему в массе бодигардов.
Впрочем, те быстро просекли тему и бакланить явно не собирались. Когда менты кого-то ловят, объявив план «Перехват» и паркуя все тачки без разбора, их лучше не злить...
— За ними, — хрипло приказал сержант злобно застывшим у джипа Нигерийцу и Прохору. — И шубку можешь застегнуть, а то, наверное, холодно... Здесь тебе не Африка, бананы не растут! Друг... — ухмыльнулся гаишник, ткнув стволом автомата в плечо зыркающего по сторонам Лероя.
— Я тебя запомнил, — сухо произнес Нигериец, полуобернувшись и с прищуром, оценивающе, взглянув на молодого розовощекого милиционера, а потом покорно направился вслед за охранниками к дежурному помещению поста. Полы его распахнутой на груди шиншилловой шубы едва не достигали сырого, в скользкой каше мокрого снега асфальта...