Личный выбор

Горшков Валерий Сергеевич

Волею судьбы стукач жил почти по соседству с известной на всю страну питерской тюрьмой «Кресты».

Доехав на трамвае до Финляндского вокзала, Валера купил в ближайшем ларьке бутылку недешевой водки и, выйдя на набережную, прошел пару кварталов.

Свернул в подворотню, поднялся на третий этаж.

Вдавил кнопку звонка, не отпуская ее добрых полминуты.

Козырь должен был находиться дома. В это время дня стукач обычно отсыпался после вчерашней попойки, а пьет он ежедневно, с тех пор как перестал колоться и окончательно слез с иглы.

Протрезвев, приводил себя в более-менее

божеский вид и ближе к вечеру отправлялся на «точку», в Катин садик на Невском, где в паре с еще одним барыгой торчал до поздней ночи, сбывая наркоту клиентам.

Будучи пойман при очередной облаве с поличным, не желая больше нюхать парашу, как это часто бывает, рискнул по-крупному и согласился стать милицейским стукачом.

А риск действительно был огромный. Прознай братва про его контакты с Дреевым, и кантоваться Козырю на дне великой реки, как поплавок, с застывшими в тазике с цементом ботинками...

Проторчав у двери несколько минут, Валера уже было решил, что тянет пустышку, и собрался уходить, но тут в коридоре послышалось шлепанье босых ног по полу, замок щелкнул, и сквозь образовавшуюся между косяком и дверью щель показалась опухшая до синевы физиономия Козыря. Из одежды на худом, покачивающемся, словно фонарный столб под ветром, барыге были только огромные, до колен, трусы в горошек.

— Эк тебя, паря, перекосило!.. — покачал головой капитан, без тени сочувствия вглядываясь в слезящиеся и покрасневшие глаза Козыря. — Один?

— Заходи... — сипло буркнул осведомитель и, более ни слова не говоря, развернулся и пошлепал по паркету обратно.

Дреев проскользнул в прихожую, тщательно закрыл за собой на замок обе двери и прошел в большую комнату.

Зрелище было уже привычным — смятая постель, валяющиеся на полу пустые бутылки, тарелки с остатками вчерашней еды, полная окурков пепельница и жуткая затхлость наполненного всеми ароматами пьянства воздуха.

С тех пор как от наркобарыги ушла его последняя подружка, дома у него царил полный холостяцкий бардак. Все это не очень сочеталось с вполне приличной обстановкой квартиры — добротной мебелью, лепными украшениями на потолке и стоящим в дальнем углу, у окна, большим телевизором «Панасоник».

— Хоть бы окно открыл, что ли, мухи дохнут... — поморщившись, буркнул капитан и, не дожидаясь исполнения своих пожеланий, открыл одну из половинок узкого и высокого большого окна.

— Выпить... — свалившись задом на скрипнувшую кровать и обхватив лохматую голову руками, простонал Козырь, — есть?!

Валера, не отвечая, окинул взором грязную посуду, оставшуюся после вчерашнего гудежа, мимолетом отметив характерные следы яркой губной помады на одном из фужеров, подошел к секции, вынул из встроенного мини-бара две чистые рюмки, поставил их на журнальный столик с остатками пиршества и, достав из-под куртки бутылку «Синопской», скрутил пробку и разлил водку по рюмкам.

Одна из них, мгновенно схваченная дрожащей рукой спивающегося тридцатилетнего мужика, тут же была сметена порывом похмельного урагана.

— О-о-х! — По опухшему лицу Козыря пробежала судорога и легкая тень понятного облегчения. Тусклые глаза, секунду назад безразличные ко всему на свете, зажглись нездоровым блеском. — Еще одну, Петрович, скорее...

Нетерпеливо

подхватив вновь наполненную Дреевым стопку, Козырь залпом влил ее в распахнутый рот, медленно стукнул о стеклянную поверхность стола и, откинувшись на спинку кое-как застеленного кожаного дивана, облегченно ухнул.

— Что-то я вчера... того... перебрал...

Валера по-хозяйски присел на кресло напротив. Взял лежащую на столе пачку «Парламента», выщелкнул сигарету, закурил и, пыхнув дымом в потолок, пристально посмотрел на наполовину возвращенного к жизни осведомителя.

— Как бизнес?

— Вроде ништяк, — пожал плечами, косясь на початую бутылку с заветным лекарством, Козырь. — У меня в основном все ширяльцы постоянные, ты знаешь... Вчера слух прошел, что ваши мочканули оптовика... на Васильевском... Ската... А еще — что грохнули одного из ваших... Верно?

— Раз сам в курсе, зачем спрашиваешь? — Дреев нервно стряхнул пепел. — Это все?

— А... разве мало? — пожал плечами Козырь, хватая поллитру и с благоговейным трепетом на лице вновь булькая в рюмку выше краев.

К своей емкости задумчивый и хмурый капитан даже не притронулся, и это не предвещало ничего хорошего... Козырь непроизвольно напрягся: «Сейчас начнет колоть, сука легавая». И как выяснилось вскоре, не ошибся.

— Ты знаешь, кто убил нашего? — наконец в лоб спросил Дреев, буквально поедая своего подшефного «крота» тяжелым взглядом. Рука с рюмкой повисла в воздухе. — Подумай хорошенько, Илюша... Серьезно подумай... Время у нас есть...

Сглотнув, Козырь выпил и поморщился, без охоты зажевал оставшимся на тарелке со вчерашнего вечера заскорузлым кусочком плавленого сыра: «Не пошло, блин. Как тут пойдет, когда на тебя в упор так пялятся!»

— Петрович, я же не Нострадамус, — как-то весь подобрался, опустив очи долу и потянувшись к сигаретам, всклокоченный наркобарыга. — Кто же такие вещи рассказывать будет, в натуре?! Сам знаешь, что за убийство мента полагается...

Дав Козырю прикурить от протянутой зажигалки, Валера убрал ее в карман и уже более мягко спросил:

— Тогда второй вопрос. Где можно найти Гоблина? Или — кто может точно знать, где я могу его найти?

На некоторое время в комнате воцарилась гробовая тишина.

Оттаяв, Козырь рывком затянулся, выплюнул в сторону дым и со страхом и любопытством посмотрел на сидящего напротив капитана.

— Неужели... это он?! — прошептал так тихо, словно их могли услышать. — Ох, ни ху!..

— Одно лишнее слово, и отправишься вслед за Скатом, — очень убедительным тоном предупредил Дреев. — Но если поможешь, мы наверняка не поссоримся. Не забывай, корешок, по чьей доброте душевной ты до сих пор на свободе мочалок пашешь, — опер небрежно кивнул на испачканную помадой посуду, — водку лакаешь и колбасу лопаешь, вместо того чтобы, как в прошлую ходку, носки пахану стирать и ночевать под петушачьей шконкой у параши. «Дубль два» захотел?.. Знаешь, — добавил уже на полтона ниже и гораздо мягче, — я к тебе всегда нормально относился, из блудняка не раз вытаскивал, рискуя жопой, но, когда от вашего брата наркобарыги гибнут наши сотрудники, я, как и все конченые менты, просто зверею. Так что не буди во мне хищника, голубь, от всего сердца советую...