Личный водитель
Шрифт:
Самолет тем временем продолжал терять высоту с ужасающей скоростью. Сцепив зубы, Эдмон тянул сайдстик на себя, пока Falcon 900EX не начал наконец ему повиноваться.
– Смотри! Скорость, скорость падает! – воскликнула Марина, заметив, что цифровой индикатор воздушной скорости сползает к красному сектору, тогда как Эдмон просил ее следить за тем, чтобы стрелка показателя скорости постоянно находилась в «зеленой зоне».
Бросив взгляд на указатель скорости, Эдмон прекратил набор высоты и перевел самолет в горизонтальный полет.
Марина проверила скорость.
– Теперь все в порядке. – Она сделала глубокий
Эдмону тоже пришлось изрядно переволноваться. От пережитого срыва в почти отвесное пикирование его бил легкий озноб. Он чувствовал, как по спине холодной струйкой стекает пот, однако быстро взял себя в руки и уверенно заложил левый вираж, чтобы лечь на курс вдоль русла реки Окаванго, после чего начал снижение с небольшим углом наклона.
Дельта Окаванго – это в основном поросшие папирусом плавни, изрезанные рукавами и каналами, и миллионы маленьких островков, возвышающихся над обширными мелководными озерами, но сейчас под ним было больше выжженной солнцем суши с высохшей травой, чем болот. Расчет Эдмона на то, что заболоченная дельта – это идеально ровная площадка для посадки самолета, не оправдался из-за многолетней засухи, осушившей поймы рек и озер, обычно затопленные в это время года.
Спикировав до высоты, с которой уже можно было разглядеть пришедших на водопой животных, он выровнял самолет, решив дальнейшее снижение продолжать только за счет уменьшения тяги двигателей. Скорость при этом соответственно падала, и самолет постепенно терял высоту. Но чем ниже скорость самолета, тем меньше подъемная сила крыльев, удерживающих его в воздухе, и, чтобы не свалиться в штопор на малых скоростях, для увеличения несущей способности крыльев необходимо выпускать закрылки.
Когда Эдмон выполнял заход на посадку в компьютерных играх, у него под рукой была таблица ограничений скорости по закрылкам. Если в таблице было указано 10°/210, то это означало, что на скорости выше 210 узлов выпускать закрылки на 10 градусов и более запрещено. Выпущенные закрылки повышают аэродинамическое сопротивление крыла, и при нагрузках больше допустимых они могут не выдержать напора воздуха. Их просто вырвет из крыла самолета, и все это может очень плохо закончиться. Эту таблицу он написал на клейкой бумажке и прилепил рядом с монитором. Сейчас такой таблицы у него не было, и все приходилось делать, полагаясь только на свой опыт геймера.
Снизившись до высоты восемь-десять метров, Эдмон никак не мог решиться перевести рычаги управления двигателями в положение «малый газ» для посадки. Он только сейчас осознал, насколько кабина самолета находится выше привычной для него кабины автомобиля, что значительно усложняло посадку, поскольку он не мог точно определить «клиренс». Он продолжал лететь на предельно низкой высоте, пытаясь как можно дольше повисеть над поросшей редкими деревьями саванной. Но какой бы бескрайней дельта Окаванго ни была, бесконечно так продолжаться не могло.
Разозлившись и на себя, и на самолет, который он никак не мог посадить, Эдмон подвел крылатую машину с полностью выпущенными закрылками еще ближе к земле. Самолет висел-висел, снижаясь все ниже и ниже, пока не задел днищем какой-то пригорок. От жесткого удара Эдмона с Мариной так подбросило в креслах, что чуть не лопнули привязные ремни, больно впившиеся в тело. Через секунду последовал
Вцепившись в рычаги управления двигателями, Эдмон сбросил тягу и потянул сайдстик на себя, успев немного приподнять нос машины, перед тем как самолет сел на брюхо. Содрогаясь от ударов и поднимая в воздух комья земли, Falcon 900EX с металлическим скрежетом полз на брюхе со скоростью двести пятьдесят километров в час! Прошло пять секунд… шесть… семь… десять… пятнадцать, а бизнес-джет, вспарывая капотом бурый грунт, продолжал бороздить саванну. Сыпля проклятьями сквозь клацающие зубы, Эдмон, упершись ногами в педали, с отчаянием обреченного ожидал, когда они врежутся в маячивший перед ними высокий берег пересохшей реки, расстояние до которого неумолимо сокращалось, а потерявшую управление машину несло вперед с инерцией стада бегущих слонов.
Внезапно самолет за что-то зацепился правым крылом, и все завертелось и загромыхало, как на карусели во время землетрясения. Машину крутило и швыряло так, что сломались крылья и раскололся фюзеляж, от которого оторвало обвешанную двигателями хвостовую часть. Из лопнувших топливных баков на землю пролились тонны авиационного керосина, и одной вылетевшей из двигателя искры оказалось достаточно, чтобы все вокруг вспыхнуло всепожирающим огнем. От пожара Эдмона с Мариной и бортпроводника Дениса спасло то, что они находились в носовой части самолета, которая на излете плюхнулась в облюбованную бегемотами запруду.
А вот командиру экипажа и второму пилоту судьба такого шанса не дала. Обоих пилотов выбросило из разорванного пополам самолета вместе с диванами, к которым Марина их заботливо пристегнула, и когда вокруг них загорелась пропитанная керосином земля, они, скорее всего, были уже мертвы.
После неожиданного приводнения у Эдмона еще несколько секунд все мелькало перед глазами. Он был оглушен и потрясен. Выйдя из оцепенения, он освободился от ремней и посмотрел на Марину. Та уткнулась лицом в ладони и беззвучно рыдала. Не найдя подходящих слов для ее утешения, Эдмон молча погладил ее золотистые волосы. Она подняла голову и благодарно улыбнулась.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась и в кабину хлынула вода из наполовину затопленного салона. Застывший в дверном проеме бортпроводник Денис изумленно уставился на Марину с Эдмоном.
– А пилоты где?! – стоя по колено в воде, растерянно спросил он.
– Это мы тебя хотели спросить! Что с пилотами? Чем ты их опоил, что нам с Эдмоном самим пришлось сажать этот чертов самолет, пока летчики отсыпались на наших диванах?! – напустилась на него Марина, забравшись с ногами на кресло от прибывающей в кабину воды.
– Да я им после взлета только кофе из кофейного аппарата подал и все, – начал оправдываться Денис. – Ну и сам чашечку выпил для бодрости. А потом меня так сморило, что не помню, как отключился. Очнулся от жуткого грохота и тряски. Хорошо хоть пристегнут был. А командира экипажа и второго пилота после того, как я им кофе отнес, я больше не видел. Я-то был уверен, что они в кабине, а тут вы, оказывается…
– Ладно. Про кофе для экипажа мы с тобой позже еще поговорим, – пообещал Эдмон. – А сейчас пора выбираться отсюда, пока нас тут совсем не затопило, – решительно сказал он.