Личный ущерб
Шрифт:
— Магда, — Робби прикусил нижнюю губу, — это не телефонный разговор. Давай увидимся, пожалуйста.
— Ладно, приезжай. — Она продиктовала адрес и добавила: — Но только на несколько минут.
Причиной этого разговора послужило срочное ходатайство, которое сегодня днем подал Макманис. Он просил отменить в чрезвычайном порядке судебное постановление по фиктивному делу, перешедшему от судьи Салливан к Школьнику. Ходатайство должна была рассмотреть Магда Меджик. Суть дела состояла в следующем. У шестнадцатиколесного грузовика при спуске отказали тормоза. В результате водитель, Херб Холл, получил
Однако совсем недавно компании «Морланд» стало известно от бывшей сожительницы Херба, что на самом деле он просто заснул за рулем, и тормоза тут ни при чем. В своем ходатайстве Макманис также указывает, что предъявить иск транспортной компании Херба склонил адвокат Роберт Саймон Фивор. Он также подсказал ему, что и как говорить.
Теперь Робби пытался уговорить Магду решить дело, рассмотрев только записки адвокатов. Если она откажется, назначат слушания. И тогда мне придется, скрепя сердце, появиться в суде в качестве адвоката Фивора, если он меня пригласит.
Робби закончил разговаривать с Магдой, и Клекер снабдил его записывающей аппаратурой. Сегодня к Хитрецу прилагалась миниатюрная видеокамера, установленная в дипломате. Точно такая же имелась в «линкольне» судьи Школьника. Волоконно-оптический объектив находился рядом с ручкой, а сама камера с питающей литиевой батареей размером с кирпич лежала в дипломате. Предназначено все это было вовсе не для Магды. Робби следовало направлять объектив камеры на себя, показывая Макманису и Сеннетту, что он не подает Магде никаких сигналов. Теперь ему уже никто не доверял.
Макманис отвел меня в сторону.
— Будем надеяться, что это выступление тоже окажется достойным выдвижения на Оскар.
Я кивнул.
Сегодня, когда мы беседовали с Робби с глазу на глаз, он заверил, что сделает все, как надо, но ему жутко стыдно перед Магдой.
— Хорошо еще, что я не сообщил им о ней сразу.
Робби позвонил, и дверь тут же отворилась. На пороге появилась Магда Меджик в домашнем платье. Сжимая ворот вокруг шеи, она внимательно осмотрела лестничную площадку и только после этого пригласила его войти. Даже на экране монитора мы видели, как она взволнована. На несколько секунд они пропали, наверное, Робби взмахнул дипломатом, а потом снова появились. Магда была аккуратно причесана. Я представил, как она перед приездом Робби поспешно накручивала бигуди. Они остановились в тускло освещенной прихожей.
— Надеюсь, Роберт, у тебя действительно важное дело? Ты поставил меня в крайне неудобное положение. Мне не следовало приглашать тебя сюда. Очень хочется ошибиться, но я не сомневаюсь, что твой приход связан с ходатайством, поданным сегодня утром. Оно лежит у меня в дипломате. Это так?
— Ладно тебе, Магда. Ведь нам и раньше приходилось заниматься… ну, скажем, не совсем официальными делами. И ничего, все было нормально. — Робби шагнул вперед и поставил дипломат на пол.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — взволнованно
Она снова появилась на экране монитора. Объектив нещадно искажал, и все предметы отображались, как в кривом зеркале. Мы увидели часть квартиры с длинными узкими комнатами и окнами на одну сторону, массивную темную мебель в гостиной, консольный телевизор с экраном тридцать два сантиметра, каких уже не выпускают лет десять. Магда повела Робби на кухню, и изображение в аппаратном фургончике, стоявшем под огромным столетним вязом неподалеку от ее дома, опять стало неразборчивым. В звуковом канале тоже начало фонить. Флуоресцентные лампы на кухне создавали помехи.
Робби попытался сказать что-то еще, но Магда резко оборвала его:
— Лучше всего, если ты сразу перейдешь к делу.
— Ты права, Магда, я действительно пришел к тебе из-за ходатайства Макманиса. Все это чепуха, я и не думал склонять Херба Холла ни к чему плохому. Просто ребята из «Морланда» решили меня закопать, воспользовавшись его делом, поскольку я уже много лет выколачиваю из них деньги для своих клиентов. Если ты удовлетворишь это ходатайство, то компания сразу же предъявит иск, но не Холлу, а мне, чтобы я вернул все их выплаты. А затем, вытянув из моего кармана миллион баксов, они побегут в ДРК и к прокурору. Если повезет, то тюрьма меня минует, но из ценностей останется только рамка на стене, в которую когда-то была заправлена адвокатская лицензия.
Перед тем, как начать, Робби поставил дипломат на кухонную стойку, и мы получили возможность наблюдать их обоих. Он сидел напротив Магды, встряхивая своими великолепными кудрями. Столик был небольшой, с мраморной крышкой, за которым Магда каждый вечер ужинала со своей престарелой мамой. Она выслушала Робби, прижав ладонь ко рту, а когда он закончил, отвернулась.
— Магда, мне очень нужна твоя помощь. Я буду очень благодарен тебе. Пойми, на карту действительно поставлена вся моя жизнь. Магда, вся моя чертова жизнь висит на волоске. Неужели ты позволишь этим сволочам лишить меня всего? Ради Бога…
— Ни слова больше! — бросила Магда, отвернувшись от Робби и от камеры. — Когда ты позвонил… пока я тебя ждала… — Ее голос дрогнул. — Я молилась, просила Пресвятую Богородицу, чтобы твой звонок не имел отношения к ходатайству. Я молилась, просила у Нее милости. Но я слишком грешна, чтобы Она пошла мне навстречу.
— Магда, перестань разыгрывать мелодраму. За последние десять лет ты много раз решала в суде мои дела.
— И не всегда в твою пользу, Роберт, ты это прекрасно помнишь. А теперь вот сидишь и притворяешься, будто не понимаешь важности происходящего, словно твоя просьба — пустяк.
— Магда, прошу тебя, придумай что-нибудь. Посмотри, что творится вокруг тебя. Люди проворачивают такие дела… по сравнению с этим…
— Я не желаю знать, какие дела проворачивают люди! — рявкнула она, испугавшись своей резкости, прижала ладонь ко рту.
Робби продолжал умолять до тех пор, пока Магда не заткнула уши и проговорила едва слышно:
— Уходи. Прошу тебя, уходи.
Но он все канючил, что она должна для него это сделать, пока не дождался какого-то жеста, похожего на кивок, и тут же встал.