Личный ущерб
Шрифт:
— Вот, принесли ответ на ходатайство противной стороны.
Робби повернулся к Ивон за документом, затем представил ее. Уолтер выдавил убогую улыбку, которую, возможно, пытался сделать теплой, но ему не удалось. Впрочем, в любом настроении Уолтер выглядел одинаково неприятно. Землистый цвет лица, дряблая кожа, сутулый и пузатый одновременно. Какой-то продукт неудачного эксперимента, предпринятого создателем. Большой красноватый нос заметно пошевеливался, а волосы на голове почти полностью отсутствовали. Так,
— А теперь, леди, — весело проговорил Робби, — я прошу оставить нас с Уолтером на пару минут. — Он обнял Ивон за плечи и слегка сжал, видимо, чтобы продемонстрировать Вунчу их отношения, прекрасно сознавая, что во время спектакля она ничего сделать не сможет. — Мне хочется немного поболтать, рассказать последние пикантные анекдоты.
Ивон присела на деревянную скамью напротив двери в коридоре, в пределах зоны действия передатчика инфракрасного диапазона.
— Твоя последняя? — спросил Уолтер, когда она вышла.
— Что значит «последняя»?
— А то и значит, — усмехнулся Уолтер.
— Мне бы хотелось иметь хотя бы половину тех женщин, каких мне приписывают люди.
— Это бы составило примерно десятую часть от того, что ты сам приписываешь себе.
— Уолтер, почему ты такой злой? Ведь прежде ты меня любил.
— Банка тунца прежде тоже стоила двадцать девять центов. — Вунч помолчал пару секунд. — И как давно она тебя развлекает?
— Не очень давно. — Голос Робби сделался елейным. — Послушай, у одного любителя гольфа был очень огромный член. Ну прямо как садовый шланг. И вот, значит…
Ивон вздрогнула и невольно посмотрела в конец коридора. Робби закончил анекдот, и в кабинете Вунча воцарилась долгая пауза. Затем раздался его голос:
— Ты пришел сюда только с этим садовым инвентарем?
Ивон услышала шуршание конверта. Очевидно, Робби протянул ему ответ на ходатайство по делу. Он попросил Уолтера проследить, чтобы судья его прочитал.
— Сильвио вчитывается в каждое слово. Иногда мне кажется, он считает себя святым апостолом. Думаю, он даже не догадывается, что на свете существует такая вещь, как дерьмо.
Раздался глухой шлепок. Наверное, конверт занял место в одной из стопок в ящике стола. Оценка Уолтером достоинств этой записки была очевидной.
— Уолтер, это дело для меня очень важное.
— Конечно, иначе ты бы сюда не приплелся. У тебя ведь все дела важные.
— Там все очень просто. Объективная ответственность, независимо от наличия вины. У моего клиента — он работает в торговле — повреждение мозга. Дело, между прочим, тянет на миллион долларов. Если только судья отклонит дерьмовое ходатайство. Тогда страховщик расколется как миленький. Это вопрос времени.
— Ага, повреждение мозга. Теперь ясно, почему он нанял именно тебя. — Уолтер опять немного помолчал. — Так что, ты
В наушнике Ивон послышались шумы и трески. Видимо, Робби в этот момент вставал, и его брюки терлись о микрофон. Затем он заговорил, однако громкость существенно снизилась. Ивон прислушалась, чувствуя, что обстановка накаляется. Наступил момент, когда Робби собрался заставить Уолтера как-то проявиться. Должно быть, он наклонился к столу.
— Уолли, проследи за этим делом. Сделай так, чтобы он рассмотрел его правильно.
— Я здесь всего лишь мелкий служащий.
— Верно, — прошептал Робби. — И поэтому здесь всегда праздник.
— Ладно, Фивор, уматывай. Тоже мне садовод-любитель.
— Сделай меня счастливым, Уолтер.
— Я думал, для этого предназначена она.
Робби распахнул дверь, и две последние фразы Ивон услышала без наушника. Другой бы на месте Вунча смутился, но он нахально посмотрел ей прямо в глаза, чуть пошевелил мерзким носом и уткнулся в бумаги на столе.
Запись прошла успешно. Сразу же, как Робби вернулся, Клекер воспроизвел ее для Сеннетта, меня и нескольких агентов. По общему признанию, Робби вел себя безупречно. Умело подтолкнул Уолтера, чтобы тот как-то раскрылся, не проявив при этом нервозности. Стэн был доволен. Его только озадачивала двусмысленность замечаний Вунча.
— Что значит «я здесь всего лишь мелкий служащий»? Или «судья считает себя святым апостолом»?
Брюзжание Сеннетта раздражало Робби. Он заметно устал от напряжения, тем более что с утра имел важную встречу с оценщиком размера страхового убытка. Мне показалось, что сейчас он мечтал о похвале.
— Стэн, — произнес Робби, — вот такая у него манера выражаться. Вы ожидали, что Уолтер наклонится к микрофону и с чувством произнесет: «Признаюсь, я крупный жулик»? Я достаточно на него надавил. Деньги он возьмет. В этом вы уж мне поверьте.
Я попросил его выйти со мной на пару минут в коридор, сказал, что действовал Робби отлично, в общем, подбодрил. Когда мы вернулись в конференц-зал, нас встретил дружный хохот. Мне показалось, веселье имеет какое-то отношение к Ивон. Она сидела с отсутствующим видом, откинувшись на спинку кресла. Увидев Робби, встала и заявила, что пора ехать.
— Почему они смеялись? — спросил он в «мерседесе».
— Так, ерунда, — ответила Ивон.
— Ну все-таки, — настаивал он.
— Просто Элф, — неохотно призналась она, — поделился впечатлением, какое на него произвело мое лицо, когда на записи прозвучал твой анекдот.
В глаза светило яркое зимнее солнце, и Робби надел темные очки, поэтому видеть выражение его глаз Ивон не могла. Но он не смутился, это уж точно.
— Да, анекдот так себе. — Робби улыбнулся. — Наверное, у тебя отвисла челюсть.