Лич
Шрифт:
— Да, хозяин. Все сделаю, не сомневайтесь. Благодарю вас, хозяин…
В общем, он там еще лепетал, но я уже не слушал. Во-первых, система уведомила о росте моей популярности среди подданных. Забавно, что тут еще сказать. Правда любовью ко мне никто не воспылал, но неприязнь на грани с нейтралитетом и нейтралитет в твердой середине, как по мне — хорошее достижение. Даже отличное. Во-вторых, банально не хотелось мне этого раболепства. Так что свернул системное сообщение, развернулся и покинул прохладу корчмы, выбираясь на свет солнышка. Пришлось старосте спешно сворачивать фонтан красноречия
— Дубровский, командуй поход. Адалай, я рассчитываю на тебя.
— Все будет исполнено, хозяин, — поклонился староста.
Даже с некоторым достоинством это проделал. Блюдет свой статус перед селянами. Молодец, правильно поступает. Хлопнул его по плечу, поддержал в благом начинании. На том эпопея с покорением деревень и закончилась. Собрались быстро и привычно, и вновь грум-грум, только пыль за спиной оседает на зеленые травы и сочные соцветия серостью своей приглушает. Ничего, ветер сдует.
— Нам тут не рады, милорд, — вырвал из воспоминаний голос Ксипила.
— Ожидаемо.
Большое село, расположенное на несколько неестественном холме, слишком уж тот был невелик и высок одновременно, выделяясь среди ранее видимых своей почти правильной колоколообразной формой, встречало запертыми воротами. Подойти незаметно мы не могли. Разве что ночью, но что нам с того толку? Штурмовать и воевать не хотелось категорически. И сил нет, и слишком лакомый кусок, чтобы разорять.
— Переговоры могут выйти острыми, владыка, — выдала экспертное мнение Чикахуа.
— Стрелы у них точно есть, Ваше Смертейшество, — то ли мрачно пошутил, то ли просто сказал очевидное Дубровский.
Все трое дружно уставились на меня, решив, что свое мнение они высказали достаточно.
— Идем, пообщаемся, — махнул в сторону запертых ворот, расположенных в основании вполне приличной деревянной башни.
Чтобы скоротать путь, поинтересовался мнением соратников о защите села. Не то, чтобы справку заранее не прочитал или вопрос этот не обсудил, но одно дело отвлеченно поговорить, пусть даже на вполне конкретную тему, и совсем иное, когда ты шаг за шагом приближаешься к семиметровой стене. Не скажу, что сложенные из бревен срубы, набитые землей и образовавшие укрепление, особо довлели, все же у меня замковая стена куда мощней и внушительней будет, но вот так, в поле, имея за спиной жалкую сотню бойцов, неуютно как-то вдруг стало.
— Сотни две живых будет, владыка, — сообщила глазастая банши.
— Ведуны, а может и колдун есть, милорд, — добавил Ксипил.
Несколько устыдившись того, что сам не додумался, тут же подкрутил чувствительность к магии и сразу же уловил некий ветерок. Похоже что-то с воздушной стихией связанное в селе точно имеется. Вряд ли это был амулет, спец из меня еще тот, но что-то сомневаюсь, что пусть и зажиточное, но все же село могло себе нечто достаточно могучее позволить. Разве что случайно нашли. Вот какой-нибудь погодник с водой и воздухом работающий — совсем другое дело. Нужное для хозяйства. Правда, обучить специалиста селянам тоже вроде как негде, замка-то до недавнего времени в этих землях не было, а тот что раньше был, так он нежити принадлежал.
— Самородок местный? — посмотрел на Ксипила.
— Самоучка, —
Не знаю как, но мне в его ответе почудилось презрение приправленное… Кажется все же завистью.
— Дерьмо и руки из жопы, — отвлек от раздумий Дубровский.
Причем, столь сочным выражением чувств он не только мое внимание привлек.
— Бревна, — указал он на ближайший сруб, — гниль не подогнанная, щели с палец, на концах скобы ржавые, накинь петлю, дерни, развалится, — пояснил наш вояка своё негодование. — Когда покорятся, лично выпорю, — добавил он после паузы, окончательно повергая нас в потрясенное состояние.
— Боюсь так скоро этого не будет, — вздохнула Чикахуа.
— Кто такие и че надо?! — проорали нам с надвратной башни.
«Действуй», — беззвучно шепнул банши, в конце концов, она у нас дипломатический навык имеет. И так-то повезло, что стрелами не встретили. Впрочем, это же крестьяне, особый вид неписей.
— Великий лорд немертвых, его смертейшество Дохлый Жнец, владелец этих земель… — начала Чикахуа, но была грубо прервана.
— Пошел в задницу! — проорали нам со стены.
Смельчака поддержали дружным гоготом и стало окончательно ясно, что переговоры провалены. Ладно, я в общем-то и не надеялся. Почти незаметно кивнул банши, давая добро на переход к второму варианту.
— Молчать! — ударила Чикахуа всей мощью голосища.
Даже у нас в ушах зазвенело, а ведь мы предусмотрительно за ней стояли и обладали чуть ли не полным иммунитетом к подобному. Воинственных крестьян хоть и не снесло со стены, но приложило достаточно, чтобы они длинные языки куда-то в район копчика втянули. Так, мой выход.
— Я дарую вам право обратиться ко мне. Сейчас же я лишаю ваше село своей защиты.
Уж не знаю, мои ли слова произвели впечатление или они все еще от воздействия Чикахуа не отошли, но удалялись мы в полной тишине. Никто в след даже пикнуть не посмел.
— Хорошая амуниция, — нарушил тишину Дубровский, когда мы почти дошли до лесочка.
— М? — проявил вялый интерес к замечанию нашего вояки.
— Щиты добротные и копья у всех, наверняка и топоры боевые есть. Хорошие кузнецы и мастеровые в селе, Ваше Смертейшество.
— Луки и кожаные доспехи у всех были, владыка, — уверенно добавила Чикахуа.
— Много народу, центр мастеровых, милорд.
Вообще-то и не сомневался, но очевиднейшее пояснение заставило зубами в приступе раздражения скрипнуть. Хорошо, что мы уже в лес вошли. Переключил внимание на вампиров, а не сорвался на Ксипила.
— Глава, — поклонился Андэд Толтекатл, с птицей-зомби на плече.
Посланец из пичуги так себе вышел, совсем никакие характеристики, но краткое сообщение она передала, а большего и не требовалось.
— Займитесь селом. Мастеровых не убивать и не обращать, но заставить всех бояться не то что ночи, а даже и собственной тени в полдень. Они должны молить меня о покровительстве.
— Все будет сделано, глава.
Улыбка ставшего куда более прилично выглядеть вампира, и свет глаз его птенцов, вызвал в душе приятные ощущения. Наверно, нечто схожее испытывает предвкушающий встречу с жертвой садист или маньяк.