Лицеист
Шрифт:
Обладательница единственной условно тощей задницы — Лиджуан — тут же оказалась на ногах. Все остальные тоже не тормозили, так что мы оставили в кабинете всех телохранителей-мужчин, вышли наружу, протиснулись между столиками, занятыми очень солидной публикой, и спустились по аккуратной лесенке, застеленной красной ковровой дорожкой, к морю из беснующихся молодых аристократов.
В ночных клубах мне бывать еще не приходилось, но я понадеялся на опыт других парней и просчитался: как только мы оказались перед сплошной стеной из извивающихся тел, роль живого тарана взяла на себя моя «старшая сестричка». Причем накинула каменный
Ломиться сквозь толпу в свете вспышек разноцветных стробоскопов и клубах искусственного дыма, выхватывая взглядами то чье-то перекошенное лицо, то вскинутые руки, то декольте, глохнуть от забойного ритма и держать темп было волнительно и интересно. Но этот марш-бросок продлился всего минуты три, а потом мы образовали круг, в который сразу же скользнула Раиса Александровна, и дали жару. Впрочем, вру: настоящего жару дали всего три наши дамы — мои названые сестры и Варя. А все остальные, включая меня, смотрели, завидовали и пытались повторить хотя бы некоторые элементы, с легкостью выполняемые этими оторвами. Но самое забавно было даже не это — после завершения композиции, когда музыка на несколько мгновений почти стихла, точнее, сменилась не таким громким инструментальным проигрышем, Суккуба очень оригинально «наехала» на младшеньких:
— Защиту поднимите, дурехи, а то сиськи оторвутся!!!
Девчонки недоуменно посмотрели на Янку с Варей и заметили, что те действительно под «щитами». Просто тоненькими и почти не бросающимися в глаза. Так что следующий танец обломал нас, парней. Ибо волнительные покачивания аппетитной плоти исчезло, как класс. Но исчезновение этого «раздражителя» помогло включить голову, и я, проанализировав поведение каждого из нас, пришел к выводу, что компания Задорожного и Незаменимая в клубах бывала, но нечасто, что обе Зыбины, Лапина и Сумэраги с Этэ-Инти когда-то серьезно занимались танцами, что Аямэ и Ика так еще не отрывались, но все равно чувствуют себя, как рыба в воде, и так далее.
Само собой, присматривался и к Дауду с его Слугой. С первым все стало понятным с первого же взгляда — он, как и я, видел клубы только по телевизору и в Сети, представлял, что в них надо делать, и горел желанием попробовать. Зато Мавия… Мавию плющило одновременно от стыда и восторга, а глаза то вспыхивали так, что было больно смотреть, то снова тускнели. И я в какой-то момент решил ей помочь — переместился поближе, дождался завершения очередной композиции, склонился к уху женщины и «тихонько прокричал»:
— Грязь бывает только в намерениях. А мы просто отдыхаем. Поэтому выброси из головы ВСЮ ДУРЬ и порадуй своего любимого господина чистой, ничем не замутненной радостью во взглядах и движениях!
Она чуточку поколебалась, а затем потянулась к моему уху:
— Думаете, он оценит?
— Даже не сомневайся! — уверенно заявил я и добавил еще один штрих: — Только танцуй не разумом, а сердцем.
К моей искренней радости, эти советы помогли — телохранительница потихоньку расслабилась, вошла во вкус и не на шутку завелась. С пластикой и координацией движений у нее было все в порядке, радости во взгляде тоже было выше крыши, так
Тем временем Леня обошел конкурента — Пашку — и ангажировал Наоки, Воронов с горя подкатил к Янке, а я взглядом отправил Варю к Вале, а сам скользнул к Раисе Александровне.
Она обозвала меня сердцеедом, но засияла и растворилась в чарующем голосе Ростислава Черепанова, его товарищам по группе и их «Лете». Я тоже наслаждался. Не столько гибким и фигуристым телом, покачивавшимся в объятиях, сколько счастьем, которое видел в глазах этой женщины. А когда песня подошла к концу, склонился к ее уху и поделился своими ощущениями:
— Сестренка, ты начала оттаивать, и это так красиво, что не передать словами…
— Твоими стараниями, братик! — сыто мурлыкнула она, затем чмокнула меня в щеку и добавила: — Следующий раз пригласи кого-нибудь из мелких. И не подсылай ко мне никого из ребят, ладно? К прикосновениям других мужчин я пока не готова, поэтому с удовольствием потанцую с Валей или с Варей.
Я ее услышал, и начал приглашать как «мелких», так и «покрупнее», то есть, порадовал вниманием Яну, Валю, Варю, Наоки, Мавию, Эиру и Лиджуан, хотя медляки ставили относительно нечасто. В процессе выслушал множество благодарственных слов за столь приятный сюрприз и добавил еще немного уверенности в себе Слуге Дауда, заявив, «что вот теперь» она ощущается богиней грации и красоты.
А в четвертом часу утра, когда «Миражи» отыграли последнюю песню программы и ушли за кулисы, мы пробились к своей лестнице, поднялись к столикам и вскоре оказались в кабинете. Там наши дамы заглянули в ростовое зеркало, ужаснулись своему внешнему виду и попросили проводить их до туалетов. При этом смотрели на меня, так что я встал с кресла, в которое упал за миг до этого, взял на прицеп Дауда и первым вышел в коридор. По местным закоулкам поплутали минуты две, дошли до требуемой локации и остались дежурить в прямой видимости от двери, возле которой «задержалась» Варя.
Я прислонился плечом к стене, спросил у друга, как ему понравился отрыв, выслушал чертовски эмоциональный ответ и улыбнулся:
— То ли еще будет!
— Кстати, мне понравился не только отрыв, но и очередные изменения в Мавии… — внезапно посерьезнев, заявил он. — Она потихоньку превращается в такую же уверенную в себе личность, как Раиса Александровна.
Насчет уверенности в себе Суккубы можно было бы и поспорить, но обсуждать ее слабости я не собирался даже с другом, поэтому утвердительно кивнул. А через мгновение проходившая мимо особа лет, эдак, тридцати вдруг сменила курс и подвалила к нам.
В принципе, выглядела она очень даже ничего. Для Лаванды, несколько часов отрывавшейся на танцполе — светло-зеленая шелковая блузка с вырезом на три персоны выглядела основательно помятой, одна бретелька лифчика ослабла, из-за чего левая грудь «съехала» ниже правой, сверхкороткая юбка задралась по самые трусы, а шевелюра напоминала копну сена. Но на улыбку я ответил только из вежливости. Ибо не собирался ни с кем знакомиться. И жестом притормозил Лапину, двинувшуюся, было, к нам. А прохожая засияла и игриво облизала губки: