Лица
Шрифт:
Они помолчали — каждый переживал в уме свое открытие.
— Может, теперь тебе стоит прогнать Занзора, — наконец проговорила Жени. — Покупать у него больше нечего.
— Наверное, нечего. Но вот икона… Та, что упала на пол. Ты можешь ее описать?
Жени попыталась — лик молодой женщины обрамленный золотом, выражение загадочное.
Пел задумчиво кивал:
— Возможно, это и есть пропавший шедевр.
— Какой?
— Исчезло одно из величайших произведений русского искусства — икона, называемая Киевской Богоматерью. Об этом не сообщалось, и никто об этом не писал,
— И наказать виноватых?
— Конечно.
«Девочка из Киева», — вспомнила Жени. Тогда она посчитала человека ненормальным, потому что тот предположил, что Бернард удочерил киевлянку. Но оказывается, Советыуже тогда его подозревали.
Она сказала Пелу, что опекун наверняка владел драгоценной иконой, но при падении она, видимо, разбилась.
— А ты не представляешь, как он мог ее заполучить? — возбужденно спросил он.
Она медленно покачала головой и в тот же миг ее осенило: Бернарду был обещан шедевр, за то, что он вывезет Жени в Америку.
Невероятно, но возможно. И многое объясняет. В конце концов, Бернард не хотел брать ребенка и не таким уж он был большим другом ее отцу. Почему же он согласился ее опекать? Он был деловым человеком, коллекционером. Мужчины заключили соглашение к обоюдным интересам. Бернард получал драгоценнейшее сокровище русского искусства. В обмен на это — Георгий мог быть спокоен — дочь находилась в безопасности, и о ней заботились. Для отца величайшим сокровищем казалась она — Жени.
Жени спрыгнула с дивана:
— Обещай мне, что ничего не предпримешь по поводу этой иконы, — в ее голосе прозвучала грубоватая серьезность.
— Но почему?
Она рассказала о своей догадке.
— Если это так, а я уверена, что это так, то отцу грозит смертельная опасность, если их сделка выплывет наружу.
— Понимаю, — ответил Пел.
— Ты никому об этом не расскажешь? Ни одному человеку?
Пел затряс головой, думая о Филлипе.
— Обещай мне, — настаивала Жени. — Поклянись.
— Клянусь, — проговорил он и склонил голову, потом поднял на Жени глаза — они были ясными и решительными. — Клянусь, что не скажу никому ни слова.
— Спасибо, — Жени понимала, что ее просьба будет означать для Пела: конец откровенности с отцом.
На ночь она осталась в номере Пела и спала с ним в одной постели. Но они касались друг друга только руками — и от этого Жени испытала к нему огромную признательность.
В четыре утра она на цыпочках прошла в ванную, а когда вернулась, Пел заговорил ясным голосом, в котором вовсе не чувствовалось сна.
— Что-то здесь все-таки не так. Почему он не решал вопрос с твоим гражданством?
Последние несколько часов и ей то же самое не давало покоя. Единственным объяснением было, что Бернард держал Жени на правах заложницы, чтобы сполна получить выкуп. Но ведь ему же уже заплатили? Зернард уже владел иконой? Каковы же были еще мотивы?
— Не знаю, — ответила Жени. — Загадка.
— Мы с отцом уже думали об этом, — признался Пел. — Переговорили с сенаторами, членами комитета. Похоже,
— Правда? — Жени прижалась к нему. — Замечательно. Это значит, нам не придется ломать голову над этой загадкой. Пусть все идет, как идет.
— И я так думаю.
Жени уснула, но Пел лежал рядом, не смыкая глаз, до тех пор, пока в семь не прозвонил будильник. Если Занзор не полный дурак, он не надеется продать за двадцать тысяч долларов пустышку. У него, видимо, есть, что предложить. И этот человек через несколько часов будет в кабинете Пела.
Он позволил Занзору войти, но как только за тем закрылась дверь, предупредил:
— Сделка не состоится.
Бесцветные глаза сверлили Пела, как алмазы, потом они сузились:
— На вашем месте я бы так не поступал, — голос Занзора был абсолютно спокоен.
Предостережение огорошило его, но Пел не отступал:
— Я выяснил, что мне нечего от вас узнавать. Особа, за которой вас наняли шпионить, рассказала мне все сама.
Занзор рассмеялся: как будто в глубине металлического цилиндра разрывали материю. И продолжал неотрывно смотреть на Пела:
— Если вы не заинтересованы в покупке, понесу товар другим клиентам. Русским.
Он поклялся Жени.
— А почему русские проявляют к этому делу интерес?
— К одному из художественных произведений… — белизна глаз Занзора казалась устрашающей.
Пел достал чемоданчик.
— Вы человек чести, — улыбнулся шпион, — и здраво судите о делах. Я готов с вами прогуляться, мистер Вандергрифф.
— Зачем? Можете говорить здесь и прямо сейчас.
— Я профессионал, — мягко возразил Занзор. — И знаю, что в кабинетах встречаются приборы разного свойства. Внутренняя связь. Диктофоны, — он поднялся. — Вы готовы?
Они шли по Конститьюшен Авеню, заполненной в эти утренние часы туристами, снующими между памятниками Вашингтону и Линкольну. Занзор подтвердил существование сделки между Бернардом и отцом Жени: переправки ворованных произведений искусств, самым ценным из которых была икона Киевской Богоматери — в обмен на опекунство над девушкой.
Еще Занзор сообщил, что икона оказалась поддельной.
— Я вам заплачу, — с отвращением произнес Пел. — За молчание.
Впервые на лице Занзора появилось выражение удивления:
— Вы разве не хотите его прищучить? Прищучить Мерритта?
— Я хочу избавиться от вас, и это все.
— Хозяин — барин, — Занзор невесело рассмеялся. — Богатых не поймешь. Отдают целое состояние за то, что им не нужно.
Пел резко повернул налево и поспешил по 15-й стрит к Белому Дому. Он был разъярен, и он был растерян из-за опасности, грозившей отцу Жени, который должен был стать его тестем. Пел был вынужден выгораживать преступника, чтобы защитить члена семьи. Жизнь Жени в обмен на экспонат для коллекционера, мрачно размышлял он и испытывал к невесте величайшую нежность и жалость. Никогда ее больше не оценят так низко. Он будет обожать ее, что бы ни случилось. Будет любить, даже если брак приведет к разрыву с сестрой — будь что будет. Супружество с Жени — высший долг его жизни.