Лица

Кингсли Джоанна

— Нет, — рассмеялась Жени. — Об этом мне никто не говорил.

Ее чистый смех растревожил воздух и напомнил врачу, как она молода.

— У вас не останется времени для общества. И кроме того, пластическая хирургия требует сильных мускулов. Большинство женщин такой силой не обладают.

Жени протянула ему руку и согнула в локте. Врач был поражен твердой округлостью бицепса.

— Вы занимаетесь спортом?

— В основном плаванием.

— Похоже, сила у вас есть, — признал он. — Но требуется еще и выносливость.

— Вы

ведь ее в себе сформировали, — из-за деревьев аквамарином блеснуло озеро.

— Да, — согласился Эли, — ее можно выработать, — они вышли на поляну у озера. — А теперь я расскажу, почему все это изнуряющее до смерти безумие стоит того, чтобы им занимались.

Зеркально-гладкая поверхность озера оказалась у самых их ног. Легкое движение воды, как маска в фотографии, сглаживало разницу в их возрасте. Эли был выше и шире в плечах, и рядом с ним Жени выглядела хрупче, чем на самом деле.

Они одновременно подняли глаза, и Брандт тут же перевел их к противоположному берегу озера. Он повернулся, и они направились к дому.

— Я счастлив, — проговорил он. — Большинство хирургов, даже лучшие из них, чаще всего лишены возможности экспериментировать и заниматься исследовательской работой. У многих даже нет собственной практики. У меня все это есть. И ничто нельзя в жизни сравнить с тем чувством воодушевления и удовлетворения, когда к вам приводят пациента, считающегося безнадежным, а вы рискуете, пробуете то, что еще никто ни разу не пробовал — и ваш метод приносит успех, — его голос от напряжения дрогнул, и он повторил: — Ничто в жизни не сравнится с этим чувством — именно оно придает смысл всем годам каторжной работы.

Жени передалось его возбуждение, будто она сама уже испытала успех хирурга. Ее дыхание участилось. Через некоторое время девушка спросила:

— А почему вы сказали, что большинство хирургов не имеют возможности экспериментировать? Как же тогда они поддерживают свой уровень?

— Заниматься исследованиями — это идеальная ситуация, но большинству на них не хватает времени. К тому же, лень. Продолжать исследования за порогом медицинской школы, проводить эксперименты, следить за развитием пластической хирургии по всему миру может, пожалуй, лишь хирург-джентльмен.

— А что это такое?

— Врач, обладающий достаточным состоянием, которое позволяет ему стать ученым, а не превратиться в техника-исполнителя.

— Но если врач недостаточно богат?

— Тогда она должна выйти замуж за богатого мужа, чтобы достичь вершин профессии.

Жени пришло в голову, уж не разговаривала ли с ним Мег о ней и Пеле. Девушка нахмурилась.

— Это несправедливо. У меня на родине, я имею в виду, в России, врачи преуспевают благодаря своему таланту.

— Особенно члены партии, не забудьте. От моих советских коллег мне известно, что вступление в члены партии — решающий шаг на пути к карьере.

«Как

бы возразил на это Дмитрий?» — подумала Жени. Сказал бы, что любая система ущербна? Сейчас он учится, чтобы стать ученым. Но станет ли он известным благодаря своему членству в партии? Это было не в его характере, но, быть может, он переменился, стал другим мужчиной. Мужчиной, а не мальчиком. И так далеко от нее.

— О чем вы думаете? — тихо спросил Эли Брандт.

— Вы сказали, что необходимо выйти замуж за богатого мужа и в то же время предупредили, что времени для общества у меня не останется. Где же тогда встретить такого человека?

Хирург рассмеялся:

— Поймали.

Он поднял глаза, и заходящее солнце осветило его лицо. Как статуя, подумала Жени. Словно бюст знаменитого человека из бронзы или золота.

— А вы?

— Что я?

Жени не решалась спросить о его личной жизни. Назад они шли медленнее, но по-прежнему шаг в шаг. Солнце совсем скрылось за деревьями, и небо окрасилось бледно-золотым отсветом. Листья шелестели. Все, казалось, наполнено смыслом. Жени представилось, что ее спутник ведет ее по дороге жизни.

Выйдя из леса, они заметили перед домом Вандергриффов, которые с бокалами в руках с кем-то разговаривали.

— Моя жена Алиса, — произнес Эли и коснулся плеча Жени. — Прогулка была чудесной. Вы меня просто взбодрили, — он направился к жене, а Жени помедлила. Ей требовалось запить его слова, успеть спуститься с высот, где они только что находились.

После обеда Мег уговорила Жени снова навестить Лекс. Пел подошел к Жени, когда та смотрела на Эли Брандта, сидящего в другом конце комнаты. Врач поднял глаза и улыбнулся. Рядом с ним сидела жена, но, может быть, он тоже собирался навестить сейчас свою пациентку.

— Думаю, тебе лучше встретиться с ней наедине, — произнесла Мег. Других она видит достаточно часто, — она кивнула Пелу, который быстро шептал Жени:

— Потом. С тех пор, как ты сюда приехала, мы совсем не виделись.

Она слегка улыбнулась ему и направилась к лестнице.

Лекс сидела на кровати на портняцкий манер. Жени облегченно вздохнула. Они так всегда сидели на постелях со времен лазарета в Аш-Виллмотте. Скрестив ноги, смотрели друг на друга, откровенничали и строили планы.

— Привет, — обратилась она к подруге, но Лекс не подняла головы. — Привет, — повторила Жени.

Лекс не ответила и по-прежнему сидела с опущенной головой — свет падал за ее спиной. Жени подошла к кровати и протянула руку:

— Лекс, пожалуйста, можно мне к тебе?

Лекс подвинулась к подушкам, уступая место. Жени колебалась, и подруга почувствовала ее сомнения:

— Боишься?

— Я… нет… — в смущении Жени присела на краешек кровати, свесив ноги на пол.

— Это не заразно.