Либуша
Шрифт:
Теперь я снова — я. Вы, там, — чего же от меня вам нужно?
Молчите? Вместо слов у вас мечи? И жизнь моя нужна княжне кротчайшей? О благость, о святая доброта, Как весь народ тебя согласно славит! По мне же — это лишь слепая прихоть, Причуда женская — то щедро лить Из переполненного рога милость На некого избранника, затем лишь, Что тут он, под рукой, довольно мил И почему-то кажется достойным,
То вдруг отнять ее. Одно и то же — В слепом приетраетье дать и вновь лишить. Но мир не сад, раскинутый в мечтах, Где аромат и цвет — на первом месте, Где роза — королева, а укроп И лук — лишь мерзостные сорняки. Случайно был я оценен и призван, Случайно
Но цепи — недостаточная кара. Приставила ты меч к моей груди. Да, знаю, знаю я, чего вам нужно, Но я сказал вам: нет, и снова — нет. Пусть то была лишь дерзкая игра, Чтоб хитростью смирить высокомерье. Чтоб за собою обеспечить право На благодарность вашей госпожи, Я, знайте, и теперь не отступлюсь, Так я хочу, — важнее жизни это. Убийцы, действуйте! Я в вашей власти. Вручаю душу благости богов. (Падает на одно колено и закрывает рукой глаза.)
Слева входит Л и 6 у ш а. По ее знаку воины исчезают за занавесом. Она хлопает в ладоши, и с боковых стен выдвигаются канделябры с зажженными свечами. Яркое освещение.
(Глядя вверх.)
Неужто был то знак моим убийцам? Ты здесь сама? И нанесен удар,
И я уже в селениях блаженных, Где мы соединились наконец? Где все земные горести и муки Становятся сияющим венцом? Ты не Либуша, только тень Либуши, Я, тоже тень, приветствую тебя.
Либуша
Ты жив, и я жива. Я — та Либуша, Что мнит себя носительницей правды, Ты тяжкое мне бросил обвиненье, И я пришла, чтоб защищать себя.
Пршемысл
Чтоб защищать себя? Иль ты не выше Всего земного, не равна богам? Когда в тяжелых тучах меркнет солнце И стрелы молний прорезают небо, — Трепещет мир в объятьях грозной мглы, Но стоит лику вечному сверкнуть В просвете туч, — и землю всю охватит Благоговейный праздничный восторг, Полузабытый от привычки к свету. Так, пряча, презирая власть свою, Ты тем полнее властвуешь над нами.
Либуша
Такие речи ты сейчас ведешь, А как противился!
Пршемысл
Приказам резким. Либуша
Теперь прошу.
Пршемысл
Ты слышишь, гордый замок? Ты слышишь, воздух, сладостно согретый Ее теплом? Мы были, — о, прости
За это «мы», — как малые ребята: Надуются и слышать не хотят О том, что им всего милее было. Долой же притязанья и права И все, что не смирение, не кротость. То, чем я захотел связать тебя, Возьми со мною вкупе, — сам я связан. (Достает спрятанную на груди пряжку и протягивает Либуше.)
О, были б руки пурпурной подушкой, Чтоб я твое поднес тебе, как должно!
Либуша
Ты говоришь о целом, обо всем, А отдаешь лишь часть, лишь половину. Хочу назвать тебя разумным, мудрым, Но благороден ли поступок твой? Скажи мне, хорошо ли утаить От женщины ту вещь, что ей желанна, Затем, чтоб хитростью добыть себе То, чем не могут завладеть ни право, Ни ловкость тонкая, а лишь любовь?
Пршемысл Я отдал все в тот миг, когда пришел. Мы здесь на том же самом месте. Видишь: Цветы, мой жалкий дар, настолько жалкий, Что тут он и остался. Что ж, цветы, Мои
(Берет корзину.) Загадки ты еще не разгадала! Под цветами есть загадка, И разгадка под плодами. (Рывком опрокидывает корзину у самых ее ног. Поверх цветов и плодов лежит золотая цепь.) Кто накладывал оковы, Тот их носит.
(Отступает назад.) Кто их носит, тот без цепи. Теперь позволь мне, как твоей служанке,
Разъятое опять соединить. (Салится на нижнюю ступень трона, разъединяет звенья цепи и концы ее скрепляет пряжкой.) Тот, кто разделит эту цепь, Неподеленной, разделив, оставит И то утерянное к ней добавит, (возвышая голос) Что, так недавно распростившись с ней, Ее намного сделало ценней… О, знала б ты, какой надежды буря От этих слов прошла в моей душе! Безумец! Но исполнен твой приказ, У ног твоих лежит моя работа. Я чист перед тобой. Мне в путь пора. (Кладет пояс на цветы, лежащие на полу.)
Л и б у ш а
Скажу я вновь: ты мудр и благороден. Останься здесь! Так хочет глас народа. То, что мой дух, предвиденьем объятый, И память о премудрости отца Мне постигать давали в откровенье, Он хочет знать, он хочет проверять И собственным судом судить себя. Так будь глашатаем моих речей, И обряжай, как лучше для народа, То, что я вижу более, чем мыслю, Что больше истина, чем здравый смысл.
Пршемысл
Из именитейших у нас мужей Ты вскоре изберешь себе супруга. И жизнь и кровь отдам я за тебя, Ему ж слугой не буду.
Л и б у ш а
Ты подумал, — Им станет кто-нибудь из этих дурней?
Пршемысл А если так желает весь народ?
Либуша
Ну, сватайся и ты, хоть столь же тщетно. Пршемысл
Но ведь они — знатнейшие, а я, Я — из последних. Кто меня поддержит?
Либуша
Не так уж беззащитен ты, как мнишь.
Вот потому сюда я и пришла,
Забыв, как пошутил ты в башне с Властой,
А шутка та была довольно дерзкой
И заслужила гнева моего.
Но я сейчас в опасности, ты знаешь?
Ведь за воротами народ собрался:
Все думают, что смерть тебе грозит,
И на мятеж из-за тебя готовы.
Пршемысл
Скорее меч! А где же молодцы,
Что здесь со мной расправиться хотели?
Мятежников я сразу научу,
Что сила грубая тогда лишь сила,
Когда по доброй воле подчинится
Тому, что выше.
Либуша
Вот он, мой защитник! 1 ы — муж, и за тобой они пойдут, В тебе признавши мигом своего. Упрямством ты поистине мужчина.
Пршемысл
Верней скажи: упорством. Это свойство — Единственное, что и слабых жен По стойкости с мужчинами равняет.
Либуша
Вам потому и властвовать пристало? А если я, упорная, как ты,
Сниму с себя венец и дам упорным Упорствовать в неистовстве своем?
Пршемысл
Либуша, сделай так! Стань снова той, Что мне тогда, в лесу моем, явилась. Поляна — княжество твое, венец твой- Ты, ты сама, и ты — алмаз в венце. Надень сестры моей покойной платье, Что к сердцу я так часто прижимал: Та, что носила их, не так прекрасна Была, как ты, зато стояла рядом. Как вы скупы и как жестокосерды! Смотри, тебе я отдал все свое: Коня любимого, то, что осталась Мне от сестры… (Дотрагивается носком до пояса, лежащего на полу.)