Либитина
Шрифт:
– - Вы нелюди, - я содрогнулась, и он разжал объятия.
– Да, нелюди!
– фанатичная страсть появилась в голосе Эреуса... нет, Диоса: себя прошлого он убил вместе с Антеей.
– И их, и наша сила многократно превосходят человеческие, и приходят они ниоткуда, из единой Бездны! Охотники тоже твари, только светлые, но, как и темные, мы должны оставить человеческие привязанности. Забыть жалость, отсечь боль. Гесси был прав: настоящий охотник лишь тот, кто убил родного, любимого, ставшего темной тварью! Я сомневался, проявил слабость, и судьба меня наказала. Но теперь я настоящий охотник!
– Я прощаю тебе, Диос, все, кроме одного. Я не прощаю, что ты так
– Антея не была марионеткой Макты, она была живая, просто... запутавшаяся. Ее можно было исцелить. Их всех можно исцелить. И я жизнь потрачу на то, чтобы доказать это, а если жизни окажется мало, возьму еще вечность.
–
Эта клятва вдруг явилась из ниоткуда: незаписанная, необдуманная. Просто душа моя, бродя по тропам горестных дум, случайно свернула на неприметную тропинку. "Мама?" - позвала из темноты Антея, живая, просто... запутавшаяся. Я пошла на зов, и тут же истина заполыхала перед ней огненными буквами.
Я опять прошла мимо охотника в коридор, и он не препятствовал. Пропасть темной лестницы закачалась перед глазами. Я крепко ухватилась за перила и глухо заметила:
– Я уйду сейчас, Диос, и ты не остановишь меня. Ты не убьешь меня, что бы ни говорила тебе твоя новая вера. Я - последний тонкий лучик твоей гаснущей, но еще живой надежды.
Его молчание и стук моих каблучков - вниз, вниз, во тьму, во тьму, во тьму... С момента в спальне я больше не посмотрела бывшему мужу в глаза. Я не узнала, какие они у него были, когда я приносила клятву, да это и не было важно. Я оставила себе его последний родной взгляд.
Я остановилась в гостинице на выезде из Карды. Ее три дня провалялась в жару и бреду. Мне являлась Антея, то совсем крохой, сосущей мою грудь или спящей у меня на животе, то большой девочкой, шьющей любимой кукле платье, в то время как я расчесывала ее волосы. Заканчивались сны одинаково: вместо пола внезапно разверзалась пропасть, и мы с дочерью падали в черную бездну. Я прижимала Антею к себе, чтобы и в смерти быть с ней, и просыпалась.
Смерть миловала меня. Выздоровев, я уехала в Донум. Спешно продала тамошнее поместье и купила домик на границе владений Переннисов. Я боялась, что охотники или твари будут меня искать, но ни те, ни другие не являлись. Будто со смертью Антеи Эмендо интрига Вако была завершена. К весне я осмелела. Разбила вокруг дома садик и засадила почти всю площадь цветами, прежде чем вспомнила, что выращиванием еды тоже неплохо бы озаботиться. Соседи приходили поглазеть на мои земледельческие потуги, как в цирк. В конце концов, не выдержав, я наняла работников. Но продолжала учиться и сама: голову нужно было заполнять, чтобы как можно меньше места оставалось для горестных дум. А забота о растениях и домашних животных стала необходимой ниточкой в будущее, держась за которую можно было тихо, мелкими шажочками, но идти вперед.
Я жадно ждала вестей из Карды, но в Донум они приходили с двухнедельным опозданием, то ли искаженными от долгой дороги, то ли в столице действительно творились страшные дела. Шептались, что безумный Макта ночами бродит по городу и пожирает сердца тех, кому не повезло оказаться вне дома в поздний час. Но я понимала, это не Макта: это его темные твари и охотники Диоса, способные убить любого за взгляд в сторону темных тварей. Вако и Митто по-прежнему занимали места по правую и левую руку Короля. Недалеко были Семель и Майя. Кардой владели темные твари и грызлись между собой за больший кусок власти.
Майя явилась на исходе лета,
Майя не подурнела, не постарела, казалась такой же юной и цветущей, как в год нашего знакомства: прелестная розовокожая блондинка в небесно-голубом платье с пышным декольте, прикрытым лишь тончайшим газом. Но теперь я знала, это лишь чары. В углу комнаты было спрятано маленькое зеркало. Я ждала, когда Майя подойдет на достаточное расстояние, чтобы отразиться в нем.
Темная тварь принюхалась и улыбнулась.
– Донумская вода с серебром? Убери это, Ариста. Я пришла с добрыми намерениями.
– Чем докажешь добрые намерения?
– Ты почувствовала нарушение естественной защиты своего жилища?
Я прислушалась к ощущениям. Действительно, неосознанной тревоги и ожидания беды, как в вечер давнего визита Вако, не было. Значит, это они называют нарушением естественной защиты дома?
– Я пришла, чтобы ответить на твои вопросы, подруга, - сообщила Майя, резко посерьезнев.
– Думаю, у тебя накопилось много вопросов по поводу того, что творится в Карде. Ты зорче чем те, кто сейчас живет там. Можешь представить, что там до сих пор никто не верит в нас? Герцогиня Калькар до сих пор не верит, что ее сын мертв и ждет, что однажды он вернется!
– она хихикнула.
Я промолчала, чувствуя, что темнею лицом. Все герцогиня Калькар знает, но все равно ждет сына, как я Антею... Уже больше полугода я старалась жить правильно и без жалоб, и нет-нет, да и возникала мечта, что кто-то добрый, мудрый и всесильный вверху увидит мое смирение и вернет дочку.
– Я знала, что ты подумаешь об Антее. Прости. Я специально проверяла, что ты чувствуешь, - тихо сказала Майя.
– Вам всем нравится мучить свои жертвы?
– Бездна любит сильные эмоции и сильную боль, и мы даем Ей их, чтобы она не мучила нас, - загадочно сказала темная тварь. Прошла через комнату и села напротив. Я тихонько отвела глаза, взглянула на профиль Майи в зеркальце на стене.
Он был таким же прекрасным, как реальный. Изящный носик, пухлые губы, розовые щечки. Но вот Майя проследила мой взгляд. Она глянула на свое отражение, криво усмехнулась, и на миг мне привиделось совсем другое отражение: спутанные тусклые волосы, впалые щеки, желто-серая кожа мумии, огромные волчьи клыки. В следующий момент зеркало лопнуло. Я не двинулась с места, удивленно вперившись в пустую раму.
– Кто вы?
– прошептала я.
– У вас будто два облика: неправдоподобно прекрасный и неправдоподобно страшный.
– Мы - дети ненависти Макты.
– Эреус говорил, вы - марионетки Макты. Но, если судить по тому, как вы двигаетесь, ведете разговор, или Король - великолепный подражатель, умеющий волшебным образом раскалывать разум на множество тел, или вы свободные разумные существа. Я склоняюсь ко второму, хотя ваш страшный облик скорее подтверждает, что вы - живые мертвецы.
– Ты не боишься?
– Майя поглядела с интересом.
– Чего?
– На этой неделе мой голод убил двух таких, как ты, а ты разговариваешь со мной, как прежде. И вообще, не слишком страшным кажется мир, где свободные разумные твари пьют людскую кровь, подерживая свою странную жизнь? И это не остановится, не прекратится, даже если уничтожить прародителя, как было бы в варианте марионеток...