Либерти

Корр Катрин

* * *

– Доминика, а куда вы уходите? Я не хочу к другому инструктору, только к вам!

– В другую студию, да? – предполагает другая моя клиентка. – Назовите адрес и мы все уйдем вместе с вами!

– Я так благодарна вам, девушки, но боюсь, что я не смогу больше заниматься с вами ни здесь, ни вдругом месте. Я переезжаю в другую страну, так что…

– Вы шутите? – ахает Наталья, смахивая пот со лба.

– Доминика, вы выходите замуж за иностранца? – с коварной улыбкой интересуется Лена с

разноцветными косичками до самой попы. – И переезжаете к нему?

Мне остается лишь вздохнуть и опустить глаза от стыда. Если бы они только знали, как я не хочу уходить отсюда! Как не хочу и боюсь лишаться работы, что стала для меня по-настоящему любимой. Разве это не прекрасно, когда она приносит счастье и спокойствие? Когда заходишь в просторный зал и расслабляешь каждую клеточку тела под приятную музыку и полное отсутствие каких-либо мыслей. И за это ещё и платят!

– Мы, конечно, очень расстроены, что теперь не сможем заниматься с вами.

– Но, непременно, рады за вас, Доминика!

– Спасибо, – говорю я, с трудом скрывая глубокую грусть. – Мне тоже очень тяжело расставаться со всеми вами, но, увы, так нужно.

Мы дружно аплодируем друг другу и желаем успехов. На мои плечи садится отчаяние, ведь, что делать дальше – я понятия не имею. Мой единственный сертификат навряд ли поможет мне получить место в какой-нибудь даже самой убогой студии, потому что сейчас таких мест уже давно нет. Все они либо закрылись, либо превратились в целые центры и отдельные клубы любителей йоги, куда вход, таким, как мне, будет открыт только в качестве клиентки.

Я решаю немного подождать в коридоре, когда большая часть моей группы покинет душевую. Вообще, персоналу запрещено заходить в раздевалку и душевую с сауной для клиентов, чтобы не нарушать мнимую дистанцию между «учителем» и «учеником», но сегодня я решаю наплевать на это глупое правило. Что мне за это будет, если я уже уволена? Единственное, чего мне не хочется – разговоров, а судя по некоторым из моей группы, они очень любят потрещать. Поэтому я, пожалуй, немного подожду, пока большая часть девушек не переместится в раздевалку.

Через десять минут из другого зала выходит группа Светы и все пятнадцать человек направляются в душевую. Я смешиваюсь с толпой и, опустив голову, захожу в самую дальнюю кабинку, освещенную теплым светом точечных светильников. Кладу сотовый на деревянную полочку, полотенце вешаю на крючок, а сама начинаю лениво стягивать с себя форму, с ужасом подумав о том, что сегодня мне предстоит очень скорый переезд в…неизвестно куда! Мой друг Леша, который не так давно устроился работать парикмахером в пока ещё малоизвестный салон красоты, предупреждал меня, что съезжаться с Игорем, спустя три месяца отношений, очень опрометчиво. И теперь, когда он узнает, что эта козлина вытворила, будет как обычно кривить свои торчащие, как у утки, губы и причитать, мол, а я же говорил!

После душа я нагло облачаюсь в фирменный

красный халат для клиентов, что лежит на самой верхней полочке, до которой мне сложно дотянуться. Мне вообще кажется, что тот, кто занимался дизайном этого центра сам был под два метра ростом и делал всё под себя! Помню, Настя как-то пожаловалась, что в месяц бесследно пропадает около двадцати халатов и если так будет продолжаться, то придется вообще избавиться от них. И, что самое странное, чаще всего бесследно исчезают именно мужские!

Мой телефон издает громкую мелодию. Я тут же хватаю гаджет и убавляю громкость, прислушиваясь к шорохам и глухим разговорам за дверью.

– Ты уже закончила? – спрашивает меня Леша без приветствий. Судя по его звонкому голосу, у него прекрасное настроение. – Я тут подумал немного отравить себя гамбургером из «Макдональдса»! Давай вместе, а?

– Отличная мысль, только у меня есть ещё предложение.

– Валяй!

– Давай ты возьмешь нам вредной пищи два пакета, а я привезу две…нет, три бутылки самого дешевого вина, чтобы голова начинала пьянеть и болеть уже после первого бокала, и приеду к тебе? Ну, и захвачу с собой два чемодана своих вещей, не против?

– …Чего?

– Умоляю, не заставляй повторять всё это во второй раз.

– Ты что, ко мне переезжаешь?

– Если ты не против, конечно. А я знаю, что ты не против, потому что идти мне больше некуда. У тебя просто нет выбора.

– А что случилось, можешь сказать в двух словах?

Я сажусь на мягкий коричневый пуфик и упираюсь затылком о глянцевую светлую стену.

– Сегодня утром я вернулась с пробежки на двадцать минут раньше обычного…

– НЕТ!

– Да! Представь себе, этот козел трахал жопастую соседку каждый день, пока я бегала по кварталу, а потом любезно приносила кофе из «Старбакс» на завтрак!

– НЕТ! Не может быть!

– О, друг мой, ещё как может! Теперь мне нужно вернуться в логово этого кретина за своими вещами. И я буду выглядеть, как побитая собака, которой некуда податься. Черт! – не выдерживаю я. Как обычно, в двух словах у меня не вышло.

– Твой Игорь мне никогда не нравился. Уже то, что он берет у тебя деньги за аренду квартиры, является неоспоримым доказательством его жадности и тупизны.

– Мы оба за неё платим, ровно по половине.

– Он жадный козел!

– Началось! Ладно, оставь это для слезливой и пьяной ночи, идет? Я пока чертовски зла и потеряна, поэтому… Ещё меня уволили.

– ЧТО?

– Насыщенный день, не так ли? – с грустной усмешкой бормочу я. – Что делать теперь… Я совершенно потеряна.

– Ладно, не отчаивайся! Мы что-нибудь обязательно придумаем! Тебе нужна помощь с вещами?

– Нет. Я сама справлюсь.

– Ты уверена, Ник? Вдруг этот ганд…начнет прощение просить и ты потечешь, как растаявший лед?

– Не потеку, будь уверен. Часа через два-три жди меня.