Либерия

Введенский Евгений

Едва дождавшись, пока заглохнет двигатель, Шимон поднял руки кверху и крикнул во все горло:

— Vaffanculo!

Мартышки испуганно заметались по своей клетке, а мирно дремавший на скамейке Огастес вздрогнул от неожиданности, попытался встать и неуклюже повалился на землю. Мы невольно рассмеялись, и это еще больше разозлило Шимона.

— Я обещал твоему отцу, что буду за тобой присматривать, — сказал Шимон сквозь зубы. — Какого хрена ты гоняешь по ночам на мотоцикле по этому безумному городу, где полно преступников?

— Я сам могу за собой

присмотреть, мне не пятнадцать лет! — обиделся Гена. — И вообще, не забывай, что это я познакомил тебя со своим отцом. Я — акционер этой компании!

— Ты безответственный ребенок, а не акционер! — воскликнул Шимон, в сердцах ударяя ладонью по парапету. — Ты вообще не думаешь о работе, а только ищешь приключений на свою задницу! Мы в Бонг Майнс уже напилили гору металла, а площадка в порту до сих пор не готова — работа стоит, потому что нет стройматериалов. Я попросил тебя съездить в банк за деньгами, а ты мало того что попал в аварию на этом дурацком мотоцикле, так еще и полдня просидел в полицейском участке.

— Я уже был в порту и за все заплатил, — с вызовом ответил Гена, закуривая сигарету.

Последовала напряженная пауза. Шимон молча смотрел на Гену, вцепившись в парапет побелевшими пальцами. Гена, облокотившись на мотоцикл, невозмутимо выпускал в воздух колечки дыма.

— Кому, сколько и за что ты заплатил? — спросил Шимон.

— Заплатил Мохаммедам, — сказал Гена, задумчиво глядя вверх. — Столько, сколько они сказали. За цемент, кирпичи и все такое.

— Я очень рад, что ты наконец-то решил поучаствовать в деятельности нашей компании, —тихо сказал Шимон. — Но я хочу тебе напомнить, что ее директором являюсь я. И подобные действия нужно согласовывать со мной. Сколько денег у тебя осталось после поездки в порт?

— Мы не считали, — сказал Гена, пожимая плечами. — Лично я почти все раздал. Евгений, доставай, что у тебя осталось.

Расстегнув ширинку, я стал вытаскивать оттуда слипшиеся бумажные купюры, складывая их на бетонный парапет. Получилась довольно большая куча. Брезгливо разглядывая ее, Шимон спокойно спросил:

— Это все?

— Да. Кажется, — неуверенно ответил я, шаря рукой в трусах.

Больше не в силах сдерживаться, Шимон заорал:

— Ребята, вы достали! Хватит заниматься ерундой! Завтра же вы едете в Бонг Майнс с достопочтенным Коромой. А я остаюсь в Монровии — заниматься площадкой и экскаватором.

— Я на этом корыте никуда не поеду! — заявил Гена тоном, не терпящим возражений. — Там же кондиционер не работает! Мы на мотоцикле поедем.

— Завтра вы едете в Бонг Майнс на джипе, — твердо сказал Шимон. — На мотоцикле будешь кататься в свободное от работы время.

— Но почему? — капризно скривил губы Гена. — У нас уже и шлемы есть!

— Потому что, Гена, я полчаса назад разговаривал с твоим отцом. Он звонил узнать, получили ли мы деньги.

— И что? — с тревогой спросил Гена.

— Я среди прочего спросил у него, умеешь ли ты ездить на мотоцикле. Он сразу очень заволновался и сказал, что в Израиле ты несколько

раз попадал в серьезные аварии, что после одной из них ты полгода пролежал в гипсе и в процессе сильно растолстел, и что тебе ни при каких обстоятельствах нельзя садиться на мотоцикл, потому что гонять на скорости ты любишь, а ездок из тебя никакой.

— Чего?! Да что он в этом понимает! — воскликнул Гена и быстро добавил: — А если Евгений поведет?

Шимон повернулся ко мне:

— Ивгени? Ты водить умеешь?

— Разве что велосипед, — ответил я, пожимая плечами.

— На велосипеде до Бонг Майнс вы долго будете ехать, — усмехнулся Шимон. — Разговор окончен. Старт — в семь утра.

— Я так рано не встану! — возмущенно воскликнул Гена.

— Встанешь, — сказал Шимон. — Даже если мне придется выломать твою дверь.

— Выезд должен быть не раньше десяти... — насупился Гена.

— Гена, я долго ждал, когда в тебе проснется совесть и ты включишься в работу, — отрезал Шимон. — Но я уже начинаю терять надежду, что это когда-то произойдет. Предупреждаю тебя: если завтра в семь утра ты не будешь сидеть в машине вместе с достопочтенным Коромой, я буду вынужден во всех деталях рассказать твоему отцу, чем ты здесь занимаешься. Вряд ли ему понравится, что ты соришь его деньгами, трахаешься с проститутками и ночами бухаешь в клубах. Кстати, он знает, что ты куришь?

Гена поперхнулся сигаретным дымом. Некоторое время Шимон и Гена молча таращились друг на друга. Вокруг них с громким жужжанием носились мошки, озверевшие от света лампы. Мартышки неутомимо прыгали в своей клетке. Огастес, лежа на скамейке, с любопытством наблюдал за ссорой начальства.

Решив не мешать Шимону и Гене выяснять отношения, я пошел искать свои носки на протянутой через двор веревке, где висело постиранное белье, но так и не смог их найти. Почесав голову, я случайно посмотрел вверх и не смог оторвать взгляд от огромного темного неба, где сияли необычайно яркие и близкие звезды...

Выдержав паузу, Гена демонстративно бросил окурок на землю и наступил на него ногой. Шимон скрипнул зубами, но промолчал.

Медленно поднявшись на крыльцо, Гена вплотную подошел к стоявшему на верхней ступеньке Шимону.

— Можно пройти? — спросил Гена.

— Разумеется, — спокойно ответил Шимон и посторонился.

Проходя мимо, Гена как будто бы случайно толкнул Шимона плечом и с силой захлопнул за собой дверь.

Шимон крикнул ему вслед:

— Чтобы сегодня никаких проституток!

И повернулся ко мне:

— Этот пацаненок меня просто бесит! Даже не знаю, что лучше: пытаться его исправить или просто отправить домой к родителям. Евгени, умоляю тебя — хоть формально он и считается твоим начальником, не бери с него пример! Думай головой! У нашей компании большие перспективы, и у тебя есть все шансы занять в ней достойное место. И заработать много денег. Пойдем на кухню, съедим чего-нибудь... Только сначала собери эти деньги и разложи на столе в доме, чтобы они немного просохли.